А потом я и вовсе опешил, ведь руки Никки вспыхнули пламенем к жёсткому удивлению меня, Августа и Кендры, которая пялилась на это чудо с видом голодной самки удава. Неосторожное движение — и проглотит, не подавившись.
Но вернемся к странному пробуждению магии у малышки. Первой моей мыслью было — да ладно, и как я проморгал⁈ Второй — нет, я бы заметил. Третьей — никогда не видел ничего прекраснее!
— Вот так новости! — Кендра едва не задохнулась от предвкушения.
Уверен, если её не остановить, к утру о Никки не будет говорить разве что ленивый, глухой, импотент и инвалид, и всё это в одном лице. Выражаясь проще — её личность и неожиданное проявление огненной стихии прополощит весь институт. Этого нельзя допускать.
Друг перехватил мой взгляд и процедил сквозь зубы:
— Я разберусь.
Причем по решительному блеску его глаз я понял, что сейчас Эйдан шутить не намерен и непременно доведет дело до конца. Пусть он иногда и хочет произвести обратное впечатление, дураком он всё же не был, и понимал, что болтовня Кендры нам сейчас не нужна. Ну и пусть разбирается, в его успехе я был уверен.
А вот кровотечение и странная боль в районе сердца, которую вызвали слова Августа, меня уже доконали. Я пересек гостиную, стараясь не смотреть по сторонам, не встречаться взглядом с малышкой, и решительно вошел в ванную, закрыв за собой дверь.
— Ты ведь сама согласилась… — донесся до меня голос Августа.
Стало ещё больнее. Закурить бы, но сигареты остались в моей спальне… Подойдя к раковине, я открыл кран и решительно подставил ладонь под поток воды, чтобы она смыла и кровь, и воспоминания. С последним было в разы сложнее.