Саске вздохнул, потянулся к отчетам. Остановился:
— Может, сначала уйдем?
— Сшарингань, потом прочитаешь.
Учиха коротко кивнул, просмотрел все листы, посверкивая алым взглядом. Прикрыл глаза, деактивируя додзюцу.
— Готово.
Кабуто кивнул и потащил документацию обратно. Мало ли что там может быть. Нечего домой подозрительные бумажки таскать.
Обратный путь прошел так же тихо и спокойно. Саске даже невольно задумался, а как часто Змей устраивал такие вылазки в Коноху? И в сколько селений есть доступ у Кабуто? Выходило, что если не наглеть и самому не нарываться, можно хоть у башни каге гулять, и никто не почешется… Ну, кроме Наруто. Узумаки, как обычно, здравый смысл не указ.
Нужно побыстрее разобраться с бумагами, притащенными Кабуто. Что-то Учихе подсказывало, там найдется много интересного…
***
Уже в Ото, пока Орочимару разбирался с текущими вопросами, у него в голове что-то щёлкнуло. Это нехорошо, это очень нехорошо… Змей рванулся во внутренний мир к Учихе с воплем:
— Не бей! Только не бей его!
Хищный, тощий, ярко-синий и облезлый лев уже добрался до комнаты Итачи и вынес своим весом дверь. Сам Учиха от нападения без проблем уклонился. Орочимару кинулся на льва, оплетая его руками, безропотно терпя укусы и утягивая на себя это рычащее создание.
— Это что? — поинтересовался Итачи.
Учиха уже отоспался в достаточной мере, чтобы ему стало скучно просто сидеть в комнате, так что он приступил к исследованию коридоров. Пока только общий план, без подробного изучения и заглядывания в книги памяти. Коридор эмоций Итачи, памятуя предупреждение, обошел стороной. И теперь смутно подозревал, что животное вырвалось именно оттуда — хотя бы потому, что во всех остальных местах были только книги.
— Ну, как бы тебе сказать… — пропыхтел Орочимару, пытаясь совладать с вырывающимся зверем. — С-с-с-с! Больно же, зараза, хватит кусаться!
Лупоглазый синий лев только рычал и рвался к Итачи всеми силами.
— Связывать его тоже нельзя?
— Попробуй, — пропыхтел Змей.
Сложить печати, чуть изменить привычный образ гендзюцу — и вместо пробивших плоть штырей льва опутали массивные цепи, притягивая к полу. Более тонкая захлестнула пасть, стягивая и не давая кусаться. Лев заскулил, грустно посматривая на него и всё равно продолжая тянуться. Орочимару отпал, тяжело дыша. Это реального такого льва он бы запинал и не заметил, а с собственными страстями было очень тяжело бороться. А уж раны от него простыми медтехниками не восстанавливались.
— Итачи, знакомься. Это итачимания.
— Э? Мания чего? — Учиха моргнул.
— Хе-хе-хе… ты вдруг глухим стал? Занятно, занятно…
— Хочешь сказать, это твоя воплощенная тяга к шарингану?
— Ну, почти, почти… Надо оттащить его обратно… Зараза, не лечится…
— А почему? — лев смотрел настолько жалобно, что даже у Итачи шевельнулось какое-то подобие совести.
— Изнутри повреждения, от самого себя. Было бы ещё хуже, если бы его ударил ты, поэтому я и прибежал с воплями.
Лев заскулил ещё жалобнее, припадая к земле. Учиха нахмурился, старательно пытаясь понять.
— Хуже, потому что это была бы атака изнутри?
— Он — часть меня. И достаточно беззащитная.
— Хм. А если наоборот?
— В смысле наоборот?
— Не ударить, — Итачи присел на корточки, осторожно тронул свалявшуюся шерсть. Погладил.
Лев зажмурился, не веря. Подался вперёд, замурчал.
— Ну ты чего мурчишь, ты же лев, у тебя мурчалки нет! — вяло возмутился Орочимару, зализывая царапины.
Лев не ответил, приваливаясь к желанной руке тёплым боком.
— Он кот. Все коты умеют урчать, — возразил Итачи, почесывая льва за ушами. Шерсть разглаживалась чуть ли не под руками.
— У больших котов мурчалки нет.
Змей смотрел на них с какой-то тоской.
— Как будто ты много больших котов знаешь, — лев откровенно млел под изящными пальцами.
— Я знаю их анатомию. Кажется, можно отпускать…
Итачи задумчиво посмотрел на довольно жмурящегося льва. Поднял взгляд на Орочимару. Хмыкнул, поманил Змея. Тот переместил под собой пол, оказываясь ближе. Учиха повторил жест, понемногу растворяя цепи, стягивавшие зверя.
— Не бойся.
Лев сопел, довольно подставляясь. Змей присел рядом с ним, с грустью смотря, как его неукротимый зверь становится домашним котиком.
Итачи протянул ладонь:
— Это ведь часть тебя, верно?
— Да, — Орочимару смотрел подозрительно.
— Значит, ты тоже хочешь, чтобы тебя погладили.
— Да. Хочу.
— Тогда наклонись ближе.
Змей помедлил секунду, наклонил голову. Он безумно, безмерно хотел, чтобы его погладили. Чтобы обняли. Не только снаружи — с этим всё было хорошо, но чтобы и тот, кто находится внутри, не отгораживался и погладил.
Изящные пальцы мягко зарылись в темные волосы, пропустили скользкие пряди между собой. Погладили — легко, почти невесомо, но неожиданно ласково.
— Хорошо, — протянул Змей, довольно жмурясь и утыкаясь лбом в плечо.
Итачи чуть пересел, облокачиваясь боком обо льва, и наглаживая его левой рукой, а Орочимару — правой. Невольно вспоминались визиты в замок Некоматы, где его всегда окружали целые стайки котов, жаждущих внимания.
— Орочимару-сама! Орочимару-сама, вы в порядке? — позвали его снаружи.
— Кабуто, отстань, я медитирую…
