Орочимару скинул одежду и млел, млел, отчаянно млел под руками. Кабуто же, напротив, нервничал и не знал, как правильно «чесать». Не в прямом смысле чесать же? Он постоянно сбивался на массаж, но это было совсем не то… или то?.. В дверь тихонько заглянул Учиха, которому успели донести, что из фавора у Змея он выпадает, оценил картину. Убедился, что все в порядке, тихо кивнул своим мыслям и так же тихо закрыл дверь. Кабуто, конечно, выглядел растерянно-беспомощным, но если вмешаться, он вообще попытается уйти на второй план, отдавая всю инициативу другим.
— Расслабься, Кабуто. Тебе разве не хочется меня просто полапать? — уточнил Орочимару. — Вот и лапай в своё удовольствие, разрешаю.
— Орочимару-сама… — тихий укор в голосе, дыхание рядом с ухом. — Я не могу.
— Почему?
— Ну… вы такой… а я такой…
— Какой?..
— Ну… Не знаю. А вы знаете, Орочимару-сама?
— Знаю, — довольно прижмурился Змей.
— Да?! Вы… вы знаете, какой я?!
— Конечно. Ты не отвлекайся, чеши…
— Ой, да… Но не скажете, да?
— Ага.
— Я сам должен это узнать?..
— Зачем такие сложности? Просто сказать не получится, — Орочимару зевнул, повернул к нему голову и скосил янтарный взгляд. — Ни один объект реального мира невозможно полностью описать одним словом. Вон стул. А какой он? Высокий, низкий, деревянный, металлический, старый, новый, удобный, неудобный, белый, зелёный, оранжевый? Реальный объект собирается из множества слов, и ни одно из этих слов не является по-настоящему его сутью. Так же и человек… Разве ты проще стула? Не думаю.
— Хм… — Кабуто так задумался, что даже почти прекратил гладить. — Но стул можно хотя бы увидеть. Нарисовать. Сфотографировать.
— А человека можно ощутить. Тебе не нужны ответы извне, Кабуто. Ты есть, и ты — это ты. Просто почувствуй это.
— Хм.
Звучало логично. Конечно, это же Орочимару-сама! Якуши прикрыл глаза, стараясь ощутить то самое, его. Вот дыхание, ровное, спокойное и размеренное. Вот сердцебиение, слегка частит. Вот желудок переваривает обед. Вот очаг, вырабатывает чакру… Где среди этого всего — он?
Именно этот вопрос задал Кабуто.
— Это всё ты, — качнул головой Орочимару. — И дыхание, и сердцебиение, и очаг, и перевариваемый обед. Всё это — части тебя. Но ты — ещё больше. Это твои желания, твои порывы, твои вкусы… Знаю, что ты считаешь, будто их нет, но ты явно больше любишь готовить, чем убираться.
Кабуто задумался. Зажмурился. Нет, это неправильная мысль!.. Но, может… Нет-нет-нет, этого не может быть! Хотя… Возможно, стоит уточнить?
— Орочимару-сама… а вы… вы примете меня любым?
— Глупый вопрос. Конечно, нет. Но я тебя знаю. И я тебя принимаю.
Кабуто медленно провёл по его спине горячими ладонями, снизу вверх, склоняясь к уху.
— Орочимару-сама-а-а… — получилось очень сладко, вкусно, совсем не так, как выходило стандартно. — Значит, я могу делать то, что мне хочется, и вы это заранее одобряете?
— Мгм, — у Змея всё сжалось в предвкушении.
— А то мало ли, что я отважусь сделать… — губы прижались к прекрасной, белоснежной шее.
Итачи со вздохом закрыл книгу, которую читал, и вернулся в комнату. Эмоции Орочимару прокатывались по коже приятными мурашками, да и Кабуто — не Саске, тут мораль могла и помолчать… но подглядывать в такие моменты было некрасиво. Лучше уж какое-то время посидеть у себя. Правда, теперь, когда Учиха отоспался и полностью пришел в себя, просто сидеть в комнате было ужасно скучно. Учиха даже смутно подозревал, что это какой-то план Орочимару с целью заставить проявлять активность. Правда, зачем это нужно было Змею, оставалось неясным. Да еще и лев, вымахавший в огромную зверюгу, от Итачи просто не отходил, то и дело преданно заглядывая в глаза и подлезая под руку.
Разобраться во всем этом было слишком сложно и без мыслей о том, что ученик Змея занимается сексом в какой-то мере и с телом самого Итачи.
А Орочимару тем временем нежился под ласковыми поцелуями. За ушком, в шею, по плечам, по лопаткам… О да… А затем ниже… и ниже… Кабуто навалился сверху, устраиваясь на нём всем весом. Он понимал, что будь Змей чем-то недоволен, он бы сначала намекнул, а потом и прямо бы высказался, но сейчас он только урчал довольно, подставляясь под прикосновения. Весь такой… такой прекрасный, такой искренний, такой открытый.
Кабуто благоговейно прижался губами к виску. Он знал, что для многих мужчин такие отношения — в том числе способ показать, кто здесь главный, кто кем владеет, установить свой контроль, доминировать. Но Орочимару-сама… ему это не нужно. Он пальчиком поманит, и все к его ногам упадут. И поэтому он мог позволить себе наслаждаться прелестями процесса, не задумываясь об условностях…
Орочимару-сама…
Змей предвкушающе улыбнулся. Ух, он сейчас натрахается!
***
Хоть Саске в свое время и тащил Кабуто в постель не из-за темперамента Орочимару, практика показала, что это было очень мудрое решение. Одного любовника, даже молодого и полного сил, Змей укатывал до состояния тряпочки. Настолько, что его внутренний Учиха соизволил сам прорезаться.
«Я допускаю, что у тебя более горячий нрав, но как ты тело заставил ему соответствовать?»
