К вечеру пошел дождь, так что гуляли мы мало, Берри сам запросился домой и соизволил поужинать супом, только ворчал, что мало мяса. Да, надо что-то делать с его питанием. Но у меня от погоды разболелась голова, так что я отложила все заботы на утро и пораньше легла спать.
Мне снился тот же сон, что последние несколько дней.
Снилось, будто я еду в полутемном междугородном автобусе.
Ночь, за окнами проносится заснеженный пейзаж, большинство пассажиров спит.
Они спят тяжелым, мутным дорожным сном, который не приносит отдыха и облегчения, а только головную боль и сухую горечь во рту…
Вдруг автобус останавливается, в него заходят несколько человек в черном, в масках. Маски на них странные – не черные трикотажные с прорезями для глаз, а ярко раскрашенные звериные морды из папье-маше, вроде тех, какие носят дети на новогоднем представлении: у одного – волчья, у другого – кошачья, у третьего – медвежья…
Эти люди идут по проходу посреди автобуса, заглядывая в лица пассажиров.
Они кого-то ищут – и я знаю, что ищут они меня.
Они ищут меня давно и упорно, и вот, кажется, их поиски подходят к концу…
Я торопливо лезу в свою сумку, нашариваю там такую же маску – кажется, это маска зайца. Я надеваю эту маску и откидываюсь на спинку сиденья, делаю вид, что сплю.
Тут люди в черном подходят ко мне.
Один из них – тот, что с волчьей мордой, – наклоняется и говорит хриплым голосом:
– Сними маску!
Я дергаю маску – но она не снимается, она намертво приросла к моему лицу.
Я говорю: видите, это не маска, это мое настоящее лицо! Я никак не могу ее снять!
Но тот – с волчьей мордой – не унимается, он тянет ко мне руки и рычит:
– Бр-ред! Пр-рочь! Я сам ее сор-рву!
И тут я проснулась.
В комнате было душно, за стеной раздавался какой-то шум. Но, может, это мне просто показалось…
Я встряхнула головой, сбрасывая остатки сна, слезла с кровати и вышла на кухню, чтобы налить себе стакан воды.
И тут я отчетливо услышала шум за стеной.
Моя кухня непосредственно граничит с кухней соседней квартиры – той, где живет… ну, по крайней мере, жил Максим. И стена между нашими кухнями тонкая, так что звукоизоляция никакая.
Так что раньше я всегда знала не только, что он дома, а и то, чем он в данный момент занимается. Вот, к примеру, шумит чайник, вот пискнула микроволновка, согревающая булочки, вот что-то упало на пол и Максим чертыхнулся… я даже слышала, как ложечка звякает о чашку и скрипит стул.
Не помню, говорила я или нет, но Максим – мужчина… ну если не толстый, то, скажем так, крупный, поэтому быть неслышным и незаметным у него не очень получается.
И вот сейчас я четко расслышала, что за стеной кто-то ходит и двигает мебель…
Ну слава богу, значит, Максим вернулся!
Я натянула спортивный костюм, всунула ноги в тапочки и вышла из квартиры.
Конечно, сейчас раннее утро, очевидно, Максим только приехал и постеснялся звонить ко мне. А я нахожусь в очень затруднительном положении, он оставил меня со своей собакой и пропал в неизвестном направлении. Так что я имею полное моральное право выяснить обстоятельства, невзирая на время…
Берри спокойно спал на коврике возле кровати. Я хотела его разбудить и обрадовать, но что-то меня остановило.
Я тихонько вышла из квартиры и позвонила в соседскую дверь.
Там на какое-то время наступила тишина, затем раздались шаркающие шаги, и дверь распахнулась.
Я испытала горькое разочарование: передо мной стоял не Максим.
На пороге возвышалась монументальная фигура Рогнеды Ивановны. Хозяйки квартиры, которую снимал Максим. Я ее видела пару раз, она довольно противная, нелюбезная тетка, однако Максим ей благодарен за то, что пустила его с собакой.
Подозреваю, что слупила Рогнеда за это немалые деньги, но точную сумму не знаю, мы с Максимом не в таких отношениях, чтобы интересоваться его денежными делами.
– Тебе чего? – спросила она, смерив меня неприязненным взглядом.
– Я думала, это Максим вернулся…
– Думала она! В такую рань спать надо, а не думать!
– Вот вы же не спите! Шумите, мебель двигаете!
– Я в собственной квартире имею право делать что захочу! Тебя спрашивать не хватало!
– Да ладно вам… так что, Максим не вернулся?
– А тебе какое до него дело?
– А такое, что он мне Берри оставил!
– Какую еще бэби? Ты чего, спала с ним, что ли? Тогда я знать ничего не знаю! И понятно, почему он сбежал!
– Да типун вам на язык! – разозлилась я. – Берри – это собака, вы сами с Максима за нее несусветные деньги взяли!
Последнее я брякнула наугад, и по лицу хозяйки поняла, что я права.
И тут я увидела за спиной у Рогнеды чемодан, из которого торчал черный мужской носок, как непрожеванный кусок колбасы из собачьей пасти.
Рогнеда перехватила мой взгляд и ногой задвинула чемодан за тумбочку.
Так-так, стало быть, Максиму отказали в квартире, раз вещи его выбрасывают. Внезапно у меня как-то неприятно кольнуло в желудке. Или это сердце?
– Это его вещи? – Я кивнула на чемодан.
Рогнеда фыркнула на меня, как рассерженная кошка:
– А хоть бы и его… тебе до этого какое дело?
– А куда вы их собираетесь девать?
