— А что Земля? Только что поверху дерьмо не плавает.
— Значит, все дерьмо? И вы четверо — тоже?
— Да уж не без того.
— Врете! Если уж вы дерьмо, тогда прочих надо просто перебить… без разговоров. Нет, Алек, понимаю, куда клоните, только я не согласен. Люди стоят жертв. Что, не так?
— Может и так, — говорю, — только не люблю, когда высоко забирают. Ты давай, рассказывай.
Они уже давно задумали перебежать. Сразу же как _д_о_ш_л_о_, у них ведь и выбора не было: все отрезано — и впереди и позади. За туземцами хоть правда: их право защищать свою землю и свою жизнь — а что за нами? Тут только и остается, что самому человеком быть, сдохнуть — а не разменяться.
Но и им, конечно, по — глупому умирать не хотелось, тем более понаслушались, как туземцы над пленными измываются (ну, тут их грех винить: поселенцы немало на это трудов положили).
Ладно, кто ждет — тот дождется. Пришло предупреждение, что туземцы уже в нескольких стычках пытаются взять пленных, парни и решились. Приключений, наверное, хватило, но Джек с этой историей в три слова расправился: ушли, нашли, объяснились. Нам тогда другое было важней: что за местечко нас бомбить послали. Услышали нас кипятком обдало!
Нозл — так оно зовется — главное святилище племенного союза бархов. И тут как раз собрался совет племен, самая головка, можно сказать. Был резон нашим землячкам это гнездо разбомбить! Все вожди и великие колдуны края! Правда, еще полон лес беженцев. Тысяч десять, по словам Джека. Старики, женщины, дети. Кто от резни уцелел, к кому резня впритык подкатилась, а еще сотни больных и отравленных из тех деревень, что наши сверху всякой дрянью посыпали. Сбежались, дурачье, под крылышко своим богам.
— Хороши бы мы были!
Не знаю, поймете ли, а меня прямо затрясло: что же эти подонки с нами делают? А Пол? Я — то хоть один, как перст, а у него вы были — как бы он вам в глаза глянул? Нет, Генри, мы не слюнтяи, но _т_а_к_о_е_…
Что — то никак я до дела не дойду. Болит, да и хочется все — таки, чтобы вы поняли. Обиды — обидами, случайности — случайностями, а только был один — единственный путь, и мы еще на Безымянной на него вступили.
Ладно, пока все переговорили, добрались — таки до нас друзья — амбалорцы. Видно, заранее в путь двинулись, чтобы, значит, доделать, что после нас останется. Ну, зонд наверху, выручил, голубчик. Сперва переговоры их поймал, а потом и машины засек — по тепловому излучению.
Мы с Перри сразу за бластеры — те, что от горилл остались. Корабельные излучатели — штука неслабая, да местность ни к черту. Полным — полно мертвых зон, а этих идиотов только подпусти к кораблю.
Джек тоже к нам, а Пол говорит:
— А второй излучатель? Кто — то должен остаться.
— А Джо? — спрашиваю.
— Пойдет к генераторам. Если они доберутся до корабля, мы взлетим.
Опять нечего возразить. Груз — то при нас, а яд при нем. Если взорвут… Да и какой из Джо вояка?
Никогда не забуду, как Пол на меня поглядел. Он меня остаться просил, в первый раз не я его — он меня. Только тут уже ничего нельзя было переиграть. Перри не остановишь, а я его одного не отпущу.
Что вам сказать про этот бой? Если сами дрались — и так ясно, а если нет — говорить ни к чему. Только одна была светлая минутка: когда бежали мы с Перри от корабля, а навстречу, из лесу, Он. Джек. Не подбежал налетел; рот до ушей, обнял меня, Перри, и кинулись мы в разные стороны каждый в свое укрытие.
Начал Пол. Нащупал локатором вездеход прямо в лесу и дал по нему излучателем. Бахнуло, дым полез сквозь деревья. А эти подонки не струсили! Что — что, а трусами они не были. Только дураками. Вездеходы против корабельной брони, лучеметы — против излучателя, а они еще что — то пытались. Пол успел поджечь коробок пять, пока до них наконец дошло, что делать.
И настала наша очередь. Там было два таких паршивых холма, и лощинка между ними выводила прямо к кораблю. Мы хорошо сели: ребята на флангах, а я просто на макушке, в корявых зарослях. Чтобы нас обойти, им пришлось бы выйти из мертвой зоны, а там бы их уже Пол достал.
И мы встретили их, Генри! Перри с первой очереди снял двоих, а еще трое кинулись в кусты — как раз под луч к Корну.
Нет, Генри, мы их не жалели — как и они не пожалели бы нас. И дрались мы не за эту планету, не за свою жизнь — за право не стыдиться того, что мы люди.
Я долго не стрелял — все выжидал свою минуту. Ребята прижали их с флангов, и они в лощину — прямо мне на мушку, но я мог бить только наверняка. Проклятые заросли были совсем сухие — как раз на один выстрел. Так и получилось: сначала я крепко накрыл их в лощине, а потом кусты загорелись, и мне пришлось улепетывать под крылышко к Джеку.
Мы стреляли, меняли позицию, опять стреляли, иногда Пол для острастки давал излучателем поверх наших голов, и времени словно совсем не было одна проклятая, пропахшая дымом бесконечная минута.
