Вот и все, Генри. Я ничего не знаю о судьбе «Каролины» и о вашем отце. Знаю одно: «Каролина» не взлетала. Я не мог пропустить взлет, а Пол не мог бы — слышите? никогда! — так по — подлому бросить нас с Перри. Исчезновение «Каролины» и защитное поле вокруг планеты — звенья одной цепи, и это сделал он (или оно? Черт знает, как его называть — то, что мы вывезли с Безымянной?). Погибли мои товарищи или существуют… но как? Все только домыслы, и я знаю об этом не больше вас. Смерть или бессмертие, но, уверен, они на это пошли, как мы с Перри на тот безнадежный бой. И если я в чем уверен — так это в том, что мы, пятеро, заставили грозное нечто уважать людей и может — кто знает? — пощадить человечество.
Последний ответ на последний из незаданных вопросов: откуда я знаю, что творится вне моей планеты, и как к вам попало мое письмо? Извините, не отвечу. Собственно, что я о вас знаю? Да и письмо может попасть не в те руки — в местах цивилизованных такое случается. Так, что простите и прощайте навсегда.
Друг вашего отца Алек Хейли.
Документ 2.
Данные о зондировании силового поля планеты Новый Амбалор. Приложение: 4 листа. Примечание: без изменений.
Документ 3.
Данные о зондировании силового поля планет Нолахор, Честер, Глория и Латебра. Приложение: 15 листов. Примечание: без изменений.
Дополнительные сведения:
Данные о появлении на планете Латебра непосредственно перед закукливанием двойников (феномен раздвоения Артура Хейли, б/инж., корабль «Арчер») считать подтвержденными.
Данные о появлении двойников на планете Земля пока не подтверждены. Расследование ведется.
— Меня зовут Альд, — сказал новичок.
Приглашенье поговорить, но Алек угрюмо мотнул головой, потому что их уже вывели на рубеж.
Он все — таки глянул через плечо: как он, этот Альд? В прошлый раз там шагал Алул, но его распылили в последний бросок, тогда мы потеряли троих, ничего, подумал он, шестая цепь, проскочу. Я вернусь, подумал он, и тут наступил Сигнал, и стало наплевать, но он знал, что это пройдет. Лучше бы не проходило, подумал он, все равно ведь боишься, хорошо что этот Альд человек, подумал он, будет с кем поговорить, если вернемся, и тут шатнулась земля, и все расплылось — это их накрыло полем, сберегая до поры от огня.
…Первую цепь уже смели, и теперь докашивали вторую цепь, но настоящий страх еще не пришел, он придет потом, когда взорвется горящий танк. Почему те всегда поджигают первый танк, подумал он, не распыляют, как все, а просто поджигают, и он стоит и чадит, пока не бахнет? Он никогда не видел Тех и не знал, откуда приходит Сигнал, просто он знал всю эту игру, знал до изжоги, до тошноты.
Мы позволим им выжечь вторую цепь, а потом какой — нибудь танк из третьей цепи жахнет пламенем в горизонт, и тогда начнется ад, а мы встанем и пойдем сквозь огонь, паля в белый свет, и не увидим никого, а нас будут косить…
Сигнал подтолкнул вперед, и они пошли. Они шли, еще не таясь, не пригибаясь к земле, и Алек подумал опять: а как это, когда тебя распылят? Что ты чувствуешь, становясь ничем — уже взаправду ничем?
Та шестерка была из третьей цепи — уже третья цепь, подумал он, уже… — и только двое ушли от луча. Просто они шли по краям и успели упасть: здоровенный четверорукий и совсем маленький — человек?
Четверорукий остался лежать, но Алек видел, что он живой — накрыл голову парой рук, а другой скребет по земле, а маленький ползет, боже, куда он лезет, дурак, там же огонь!
Это и правда был человек, карлик? Нет, он мне по грудь, но тут наступил Сигнал, и опять он не думал до следующего рубежа, а там уже косили четвертую цепь, это не по правилам, подумал он и упал, потому что поле ушло.
Они лежали, уткнувшись в горячий прах, и ждали, когда их толкнет вперед, а малыш все полз к горящему танку, прямо в огонь. Ослеп, подумал Алек, сейчас он умрет, и я тоже скоро умру, господи, думал он, я больше не хочу умирать, господи, прости, что я в тебя не верю, только помоги ему и мне.
Малыш вскочил. Серебряная фигурка мелькнула в дыму и влетела в самое пламя. И пылающий танк ожил, шевельнулся, рыкнул — и как ахнет пламенем в горизонт! И сразу впереди все стало огнем, и другие танки дружно харкнули в горизонт, а маленький факел вылетел из костра и покатился, сбивая огонь, но они уже встали и пошли, и лучемет запрыгал в руках, и больше ничего, только огонь и ничего, ничего…
Они шли по черной, спаленной навек траве, и черные вихри кружили черный прах.
«Может, это те кого уже нет», — вяло подумал Алек, и это была первая мысль, а за нею пришла первая боль. Когда же это меня? подумал он. Ничего, пройдет, всегда проходит, и они шли; серебряные фигурки поднимались из черного и становились в цепь, и вся его пятерка была при нем, я — молодец, подумал он, здорово я тогда, и уже становилось светлей, и боль ушла, и серебряные стены Казармы засветились, обещая покой.
— Меня зовут Альд, — опять сказал новичок.
