Питер поднялся с дивана, потянулся и повращал шеей. Такая у него теперь была привычка. Когда появлялась боль в висках, он делал вращательные движения головой, и это приносило облегчение. А сейчас боли не было. Несмотря на напряжение, которое он пережил за последние сорок восемь часов, только в короткие мгновения он ощущал тревогу. И все потому, что в его жизнь вошла Элисон Макэндрю. Дело именно в этом.
Зазвонил телефон. Он улыбнулся и бросился к нему, будто влюбленный юноша. Это, должно быть, Элисон. Никто ведь, кроме нее, не знал, что он в отеле. Питер поднял трубку, ожидая, что сейчас она, как-то по-особенному усмехнувшись, скажет, что никак не может найти такси, что оказалась в безлюдном зоопарке, а вокруг рычат звери.
Голос был женский, но принадлежал он не Элисон. И чувствовалась в нем какая-то напряженность и смертельный страх.
— Что вы наделали? Как вы могли написать обо мне в своей книге? Кто дал вам право?
Это была Филлис Максвелл.
Опять начиналось сумасшествие.
Он оставил Элисон записку, а на тот случай, если она ее не заметит, положил еще одну на стол. На длинные объяснения у него не было времени, поэтому он был краток: дело срочное, он должен отлучиться, позвонит при первой же возможности, любит ее…
Филлис Максвелл! Все, что она говорила, было подлинным безумием. И Питеру пришлось быстро давать множество объяснений. Да, в романе есть персонаж, в котором кто-то мог обнаружить сходство с ней, но точно так же этот персонаж мог быть похожим и на дюжину других женщин. Нет, у него и в мыслях не было погубить ее или кого-либо другого, если не считать репутации Гувера, а за это он извиняться не намерен. Бог видит, не намерен. Он работал один. Все проведенные изыскания, все использованные источники не имеют к Филлис Максвелл никакого отношения. Или к Поле Мингас, если ей больше нравится это имя.
В ее словах, доносившихся с другого конца провода, не было логики. Слышалось то невнятное бормотание, то истерический крик. Филлис Максвелл просто с ума сходила. И он был каким-то образом ответствен за это.
Он пытался урезонить ее — бесполезно. Он пытался кричать на нее — она впадала в истерику. Наконец он сумел вырвать у нее согласие встретиться.
Она не захотела приезжать в «Хей-Адамс». Она была уже с ним в «Хей-Адамс». Разве он не помнит? Неужели ему было так противно?
Он прервал ее излияния.
Филлис не хотела встречаться ни в одном месте по его выбору — она не верила ему. А почему, собственно, она должна ему верить? Она не хотела встречаться с ним там, где их могли видеть вместе. Потом сказала, что на 35-й улице, у пересечения с Висконсин-авеню, за Думбартон-Окс, есть дом. Он принадлежит ее друзьям, уехавшим за границу. Номера она точно не помнила, но это неважно. У дома белое крыльцо с витражом над дверью. Она может быть там через полчаса. А перед тем как повесить трубку, Филлис сказала:
— Вы были с ними заодно все это время и, должно быть, гордитесь собой?
…Такси подкатило к тротуару. Ченселор сел в машину, назвал адрес и попытался разобраться в своих мыслях.
Кто-то прочел его рукопись. Это ясно. Но кто? Каким образом? Именно это пугало его, поскольку тот, кому удалось ее прочитать, пойдет гораздо дальше.
Питер знал, какие меры предосторожности принимаются в машинописном бюро. Они были обязательны для всех и соблюдались неукоснительно. Значит, машинописное бюро исключалось.
Морган? Не умышленно, а просто случайно. Тони присуща этакая аристократическая небрежность. Возбужденный ум Питера напряженно искал ответа, анализируя одновременно дюжину вариантов. Вполне вероятно, что Морган по рассеянности оставил рукопись на чьем-то столе. Или, не дай Бог, в туалете.
Такси подъехало к пересечению Пенсильвания-авеню и 20-й улицы. На углу стояла телефонная будка. Питер взглянул на часы. Было без десяти пять. Тони должен быть еще у себя.
— Остановитесь у той телефонной будки, пожалуйста, — попросил Ченселор. — Мне нужно позвонить. Я не задержу вас.
— Не спешите, мистер, счетчик работает.
Питер прикрыл за собой стеклянную дверь будки и набрал номер телефона Моргана.
— Это Питер, Тони. Мне нужно задать тебе один вопрос.
— Откуда ты говоришь? Утром я беседовал с миссис Элкот. Она сказала, что ты в городе. Позвонил тебе, но услышал автоответчик.
— Я в Вашингтоне. У меня нет времени на объяснения. Послушай, что я тебе скажу. Кто-то прочел рукопись о Гувере. Кто бы это ни был, он сделал ужасную вещь, допустил страшную ошибку…
— Постой, постой, — прервал его Морган. — Это невозможно. Давай по порядку. Что значит «ужасная вещь»? Что за ошибка?
— Он рассказал кому-то, что о ней или о нем написано в книге.
— О ней или о нем?
— Какая разница! Важно, что кто-то прочел рукопись и использует прочитанное, чтобы кое-кого запугать.
— Ошибка в этом? Разве есть такой персонаж?
— Не совсем так. Подобных персонажей можно найти с дюжину, но не в этом дело. — У Ченселора не было времени отвечать на вопросы Тони.
— Я хотел сказать, что несколько персонажей в твоем романе имеют отдаленное сходство с живыми людьми. Например, генерал.
— О Боже!
