– Послушайте, Уваата, – обратился ко мне король, рассматривая на свет свою рюмку. – А может, все-таки останетесь у нас? Теперь вы гуру, а его Преосвященство освободит вас от обета Творцу. Он говорит, такое возможно.
– Воистину так, – кивнул тиарой иерарх. – Из правил всегда есть исключения.
– Прошу простить меня, Ваше Величество, но не могу, – взглянул гуру королю в глаза. – Я привык держать слово.
– Тогда, надеюсь, мы останемся добрыми друзьями? – с надеждой спросил он.
– Можете не сомневаться, – приложил я к груди руку.
– И когда вы намерены отправляться в дорогу? – поинтересовался Верховный лама.
– Сразу после Нового Года, – подал голос все это время молчавший Кайман. Он отдавал дань ликерам. – Я бы поостерегся, – прошамкал иерарх. – Зимой это рискованно.
– Его Преосвященство, как всегда, прав, – добавил король. – В Гималаях выпал снег, горные перевалы закрылись. К тому же можно попасть под лавину или камнепад. В эту пору они не редкость.
«Вот черт», – мелькнуло в голове. Природный фактор мы не учли. Хотя должны были.
Я покосился на Каймана (тот пожал плечами), и после некоторого раздумья принял решение:
– В таком случае придется задержаться до весны, а с ее приходом мы продолжим путь. На «Крышу Мира».
– Ну, вот и договорились, – потер руки король, а Верховный лама согласно прикрыл веки.
Новый Год пришел в Бутан в красочных шествиях, маскарадах, взрывах петард и всеобщем ликовании. На улицах столицы и в монастырях, украшенных флагами, портретами короля и цветочными гирляндами с лентами, устраивались ритуальные танцы, подношения богам, а также друг другу.
Мы с Кайманом в первый день были приглашены на торжественную церемонию во дворец, а остальные дни болтались по улицам. Радуясь вместе со всеми, потребляя горячительные напитки и впечатляясь. Когда же череда праздников закончилась, я решил обучить вождя рукопашному бою. Для того имелись две причины: встреча с американским спецназом на Ориноко, едва не закончившаяся для меня плачевно, а еще то место, куда мы стремились. В Тибете боевые искусства почитались не меньше религии и даже в чем-то с ней сопрягались.
Занимаясь четыре года боевым самбо в Высшей школе КГБ в прошлой жизни и пять лет каратэ в этой, я, как многие ее выпускники, был помимо прочего и инструкторам по этим двум видам спорта. На что имелось соответствующее удостоверение.
Все, что требовалось, помнил, поскольку в Москве регулярно навещал спортзал общества «Динамо», а в Марселе тренировался в частном зале, дабы не потерять форму.
На мое предложение обучить его этим искусствам, друг сначала рассмеялся.
– Во, видишь, молоток? – сжал здоровенный кулак. – Один удар в лоб и вся наука.
– Сомневаюсь, – сказал я. – Давай проверим на практике. Ты будешь нападать, а я защищаться.
– Можно, – ухмыльнулся Кайман. – Только если зашибу, ты того, не обижайся.
В тот день мы вернулись из города и решили провести эксперимент на лужайке за домом, покрытой ковром опавших листьев. Размявшись, я стал в боевую стойку (приятель напротив, согнув руки в локтях), затем крикнул «давай!», и в голову мне полетел кулак. Но не достиг цели.
Я перехватил запястье ударной руки, дернув ее вверх, чуть подсел и швырнул нападавшего через себя.
– Гуп! – брякнулся он спиной на листья.
– Не понял, – сказал, мотая головой и поднимаясь на ноги. – Давай еще, раз такое дело.
– Можно.
– Хэк! – вождь прыгнул вперед, целя в солнечное сплетение. На этот раз кулак попал в защитный блок, за этим последовали захват руки и доворот – приятель покатился на землю.
Далее последовала еще попытка, завершившаяся подсечкой.
– Что это было? – встав на карачки, прохрипел Кайман.
– Несколько приемов самбо.
– Теперь понял, – морщась, поднялся он на ноги. – Решено. Буду учиться.
Спустя пару недель вождь неплохо освоил приемы самбо, и мы с ним перешли к каратэ. Там было несколько сложнее.
Вставая с первыми лучами солнца, мы учиняли пробежки по долине, затем разминались на лужайке и пару часов отплясывали там, отрабатывая броски, подсечки и всевозможные удары. А еще я прилежно вел дневник, и мы медитировали на террасе, пели вечерами под гитару и коньяк (его прислали, как обещали), а по субботам навещали Ракшми с Амитой. Те шли на поправку.
За это время я еще раз встречался с королем в неформальной обстановке, где была достигнута договоренность о нашем сотрудничестве после убытия в Тибет, а лама Кайман дважды принял участие в ученом Совете.
В начале марта Его Величество вызвал нас с приятелем к себе, где мы узнали, что русская экспедиция увенчалась успехом. При этом присутствовал министр финансов, который сообщил, что королевство получило причитающееся вознаграждение, и часть его – наша.
– Я предлагаю открыть для вас счет в национальном банке Бутана, – уважительно предложил он. – Под самые выгодные проценты.
Мы с Кайманом переглянулись, Уваата сделал отрешенный вид, а после изрек:
– Пусть будет так. Эти средства пойдут в пользу бедных.
На следующий день мы заехали в банк, где управляющий ознакомил нас со счетом. Там имелось двадцать пять миллионов фунтов стерлингов.
