Обдумывать версии о божественном озарении, снизошедшем на Хесса свыше, или о способности тевтона проникать в чужие мысли и воровать воспоминания Мария Андреевна не стала. Вздохнув, она вынуждена была признать, что логика завела ее в тупик: вместо желаемых ответов княжна получила только новые вопросы. Похоже, разрешить загадку бани и яблони путем одних лишь логических рассуждений было так же невозможно, как и другую, гораздо более занимательную и насущную: куда, ради всего святого, подевался Хесс?
Княжна стояла рядом с его треножником уже не менее получаса, а немец как сквозь землю провалился. Неужто и впрямь заснул где-нибудь в бурьяне? Тогда в его фляге, верно, и впрямь плещется что-то покрепче воды... Ну, и что теперь? Искать его, звать, будить? Тогда, представ перед княжной в столь непрезентабельном виде, герр Пауль будет смущен и даже пристыжен, а зачем это нужно — стыдить гостя, который не сделал ничего дурного?
Вопреки столь уважаемой княжною логике и здравому смыслу ей опять показалось, что немец прячется в бурьяне, с нетерпением дожидаясь ее ухода. Мария Андреевна вновь вернулась к рисунку и сличила его с расстилавшимся внизу пейзажем. Да, различия имелись, и дело было не только в бане и яблоне. Вон того дома, новенького, с тесовой крышей и высоким резным крыльцом, на рисунке что-то не видно, зато виден другой, поплоше. И сады на бумаге — старые, густые, под корень спаленные пожаром двенадцатого года... Город на рисунке был тот и не тот, и княжна, которой до смерти наскучили рутинные заботы, связанные с постройкой и оформлением городского дома, решила, что не успокоится, пока не разгадает эту тайну.
Между тем затянувшееся ожидание начало казаться Марии Андреевне не только пустым, но и не совсем приличным. Вряд ли с Хессом случилось что-то дурное. Если бы на него напали грабители, они бы, верно, прихватили с собою и сумку, а если бы любознательный тевтон повредил себе что-нибудь, от нечего делать обследуя развалины, то он не стал бы молчать, а дал бы о себе знать криком. Тут ей пришло в голову, что немец мог удариться головой и лежать без сознания, а мог и вовсе убиться, оступившись на битых кирпичах. То обстоятельство, что в развалинах целыми днями играли мальчишки, ничего не меняло: как говорится, что русскому здорово, то немцу смерть. Преодолев неловкость, княжна несколько раз окликнула Хесса, но ответа не получила. Тогда она вскарабкалась на гору битого кирпича в проломе стены и осмотрелась сверху. Немца нигде не было видно, и Мария Андреевна решила, что разумнее всего будет все-таки вернуться домой. В конце концов, тевтон мог завести в предместье какую-нибудь пассию, и тогда его отсутствие объяснялось очень просто. Оно могло объясняться как угодно, но факт оставался фактом: здесь Хесса не было — ни в бурьяне, ни под откосом, ни среди руин и битых кирпичей. А на нет, как говорится, и суда нет. Более того, не следовало забывать о приличиях: княжне Вязмитиновой не пристало, подобно цепной собаке, сторожить брошенную хитрым немцем сумку. Хитрым? Ну да, пожалуй, что так...
Покинув окрестности северной башни, княжна скорым шагом направилась к своему дому. По дороге ей встретилось несколько знакомых лиц и дважды ей даже пришлось вступить в разговор, обыкновенный при подобных встречах: о здоровье, о делах, о погоде и о видах на урожай. Княжне польстило то, что мнение ее о последнем предмете было выслушано с большим вниманием; рассуждая об урожае, вложении денег и вообще об экономике, она редко ошибалась, и то, что этот факт наконец-то был признан всеми, был ей приятен.
Словом, чем дальше уходила она от установленного в тени лакированного треножника, тем менее загадочным казалось ей недавно пережитое приключение. Подумаешь, неточный рисунок! Принимая во внимание вдохновенную манеру, в которой рисовал герр Хесс, на мелкие несоответствия можно было смело закрыть глаза. Его кузен Петер, молодой, но уже получивший определенное признание баталист, намеревался живописать славные битвы Отечественной войны с французом; а раз летом 1812 года над обрывом стояла баня, то герр Пауль позволил себе эту баню нарисовать — что же тут дурного, что загадочного?
Тем не менее, проходя мимо канцелярии градоначальника, княжна невольно замедлила шаг и едва не зашла, но вовремя вспомнила, что одета не для подобных визитов. К тому же, бродя по крутым откосам в поисках Хесса, она изрядно устала, да и спешки пока что не было. Посему Мария Андреевна миновала канцелярию и прямиком отправилась домой — посмотреть, как без нее расставили мебель, а заодно и поинтересоваться, какая судьба постигла жестяное чучело крестоносца, сторожившее вход в оружейную комнату.
