— А что? — начиная понемногу кипятиться, вскричал Андрей Трифонович. — А что такое она может подумать, что было бы хуже твоей затеи?
— Вам должно быть стыдно препятствовать научным изысканиям! — почти взвизгнул племянник, воинственно сверкая стеклами пенсне.
— Да каким там еще изысканиям! — отмахнулся градоначальник.
Княжна поняла, что настала пора вмешаться, пока родственники не затеяли потасовку.
— Господа, господа! — воскликнула она. — Полноте, зачем же ссориться? Объясните лучше, в чем дело! А то я что-то ничего не разберу: один говорит про науку, а другой — про срытый до основания кремль... Мне что-то не верится, чтобы один молодой человек, даже столь блестяще образованный, мог в одиночку справиться с задачей, которая оказалась не по плечу даже бандитам маршала Нея.
— Так ведь об этом я и говорю! — почти хором воскликнули оба родственника и с изумлением уставились друг на друга.
Княжна рассмеялась. Спустя несколько мгновений градоначальник тоже фыркнул и захохотал, а после засмеялся и господин студент, стеснительно прикрывая улыбку ладонью.
— Простите, Мария Андреевна, — отсмеявшись, градоначальник прижал руку к сердцу в знак глубокого раскаяния. — Мы не хотели пугать вас зрелищем семейной сцены. Просто меж нами так частенько случается. Между тем я горячо люблю этого оболтуса и именно поэтому выступаю категорически против его затеи. Он, видите ли, надумал производить под стенами кремля какие-то раскопки — архи... архо...
— Археологические, дядюшка! — вмешался студент. — Неужто вам самому не любопытно, как люди жили до нас?
— Это я и без ковыряния в земле знаю, — возразил градоначальник. — По-разному жили — когда хорошо, когда плохо... А еще я знаю, друг любезный, что эта твоя затея — вздор и посмешище для всего города. Скажите хоть вы ему, Мария Андреевна!
— Отчего же? — сказала княжна, не верившая в успех раскопок у стен Смоленского кремля, но отчего-то пожалевшая нескладного юношу. — Отчего же непременно вздор? Археология — наука молодая, но имеющая большое будущее. Между прочим, Андрей Трифонович, церковь занимается археологией уже более столетия и весьма в том преуспела. Сами посудите: неужто вам не интересно было бы откопать из-под земли целый город — Трою или, скажем, Помпею?
— Вот так союзничек! — огорчился градоначальник. — Эк, куда вы хватили — Троя! Так, может, мне на реку мужичков отправить? А что? Пускай пошарят по дну-то — авось Атлантиду вытащат! Нет, господа, здесь вам не Греция, а Смоленск! И я наперед знаю, что вы здесь можете откопать. Костей человечьих, железа ржавого без счета, а коли в подземелья сунетесь, так, глядишь, и до смерти своей докопаетесь. Французские-то мины не все взорвались!
— Постойте, Андрей Трифонович, — перебила его княжна. — Что значит — мины? Подземелья разве не проверяли?
— А как же, проверяли, — ответил градоначальник. — Да только там не везде пройти можно, да и заблудиться в этих крысиных норах — раз плюнуть.
При этих его словах княжна ненароком посмотрела на младшего Берестова и едва удержалась от того, чтобы не хихикнуть в кулак. Ей снова вспомнился Платон, писавший о спорщиках, которые в пылу словесной баталии готовы попрать самую истину ради сиюминутной победы над оппонентом. Градоначальник ни словом не солгал, говоря о французских фугасах, но это была как раз та правда, произносить которую ему не следовало. Он говорил об опасности взрыва, но его племянник, похоже, пропустил слово «мины» мимо ушей, мгновенно очарованный мрачной тайной нехоженых подземных лабиринтов.
— Как, дядюшка?! — воскликнул он. — Неужто здесь, совсем рядом, есть подземные лабиринты, в коих никто не бывал на протяжении многих лет?
Андрей Трифонович досадливо крякнул, поняв, что допустил тактическую ошибку, и набычился, соображая, как быть дальше.
— Но это же просто чудо! — продолжал между тем его племянник, все более распаляясь. — Вы только представьте, какие сокровища, какие тайны могут скрываться в этих заброшенных подземельях!
— Даже и не мечтай, — отрезал градоначальник. — Нет, сударь мой, изволь молчать, когда я говорю! Я старше тебя, и, в конце концов, я градоначальник, это — моя канцелярия, а вон там, — он ткнул пальцем в сторону окна, — там вверенный моему попечению город. Город сей только-только отстроился, и я не позволю тебе его взрывать! Более того, моему попечению вверен не только город, но и ты. Я отвечаю за тебя перед братом, а ежели ты сунешься в подземелья, что я ему предъявлю — твое треснувшее пенсне?
— Да с чего вы взяли, что я непременно погибну? — неуверенно возмутился племянник.
— Непременно! — заверил его градоначальник. — Обязательно погибнешь, потому что, ежели самовольно полезешь под землю и тебя не разорвет на куски французский порох, это сделаю я. И не думай, друг мой, что я шучу. Разорву непременно, вот этими самыми руками.
— Эх, дядя! — со слезами воскликнул Алексей Евграфович. — Эх!..
— Простите, господа, — сказала княжна, которой все это наконец надоело. — Я вижу, что явилась не вовремя. Думаю, мне лучше зайти в другой раз.
