«О чем? — спросила она и прислонилась к зданию. Я подошел к ней. — Ну, говори».
«Я не могу, Танечка».
Своей нежной рукой она повернула мою голову и сказала:
«Я поняла тебя, Валерик». Затем она поцеловала меня. Я хотел поцеловать ее, но она вывернулась из рук, оставив свой берет. Я побежал к ней. Она смотрела на меня своими большими глазами. Я обнял ее и поцеловал. Это был мой первый поцелуй в губы. Мы подходили к ее дому.
«Какая печальная песня», — чуть тихо сказала она и прижалась она, я прислушался. Разве я мог подумать, что она прощалась со мной и со своей юностью навсегда.
«Какая печальная песня», — повторила она.
«Танюша, что с тобой?»
«Я сама не знаю, что со мной», — сказала она, отняв руку, добавила: «Вот и пришли».
«Но ведь это не твой дом».
«Валерик, я дальше пойду сама».
«Ну, хорошо», — согласился я.
Таня пошла к своему дому. Я стоял и смотрел ей в след. Она скрылась за поворот. Вдруг раздался крик. Я бросился бежать за переулок не понимая, что произошло. Когда я добрался до угла...
Дальше у подсудимого появились слезы.
— Дайте ему воды, — сказал судья.
Подсудимый выпил воду, и сказал:
— Я увидел Таню, которая держалась за дверь и медленно скользила на землю.
«Таня!» Я бросился к ней.
«Валерик, меня кто-то кольнул в спину».
И на глазах появились слезы. Я посмотрел на ее спину. О! Это было страшно. У нее в спине, как раз напротив сердца, торчал нож Я выдернул его и бросил на землю. Увидел рану и понял, что жить ей осталось очень мало. Я тихо опустился на колени и обнял ее, я рыдал, как маленький ребенок, у которого забрали любимую игрушку, проклиная все и всех на свете.
«Валерик, перестань, послушай, что я скажу. Ты должен знать это», — вдруг, как будто сквозь сон сказала она. Я быстро встал, посмотрел на нее, своими руками она держала мое лицо:
«Валерик, я люблю тебя. Ты сам знаешь, что я умру. Я хочу, чтобы ты вспоминал обо мне, — тихо сказала она. — Поцелуй меня на прощанье».
Я тихонько обнял ее и поцеловал ее в горячие губы. Из ее глаз потекли слезы:
«Вот и все, как я хочу жить, как все, хочу трудиться. Я умираю, Вале...».
«Таня, Танечка, кто посмел отнять у тебя жизнь..?» — говорил я, сам не понимая, что она больше не придет никогда.
Я поднял ее на руки, и положил на скамейку. Я думал, что она спит, и начал ее трясти:
«Таня, Танюша встань, дорогая, милая моя. Зачем так жизнь жестоко обошлась со мной? Зачем?»
Подсудимый замолк и опустил голову. Громко рыдали женщины, мужчины, плакали без стыда и стеснения. Даже главный судья снял очки и вытер глаза:
— Вы просили рассказать всю историю, так слушайте. До утра я смотрел на Таню, которая лежала на скамейке, излитая кровью. Очнувшись, я взял ее на руки и пошел домой. Я поднялся по лестнице, постучал в дверь ногой, и больше я ничего не помню.
Я стоял у гроба, и рыдал, глядя на Таню, которая лежала, как живая. Хоронить я ее не пошел. Я не мог поверить, что она уходит навсегда. На следующий день я пошел на то место, где убили Таню. Я закрыл глаза, в ушах звенело: «Валерик, милый, я так хотела жить. Отомсти за меня, любимый».
На следующий день утром ко мне пришла Лида Володина.
«Валера, это я убила Таню Алексееву. Прости меня, ведь я любила тебя», — говорила она со слезами на глазах. Но я не мог слушать ее, я ненавидел ее.
«Отомсти за меня», — услышал я голос Тани.
Я быстро, не задумываясь, схватил нож и воткнул ей прямо в сердце. Я знаю, что я сам врач и должен лечить, а не убивать людей, но поймите меня, я убил Володину и не жалею об этом. А теперь судите меня, мне это безразлично. Таня, Танечка, нет мне жизни без тебя. Ты для меня была дорогой в жизни. Судьи, я прошу вас об одном, пусть подойдет моя мать.
— Пропустите мать Лебедева, — сказал судья.
— Сыночек, я не виню тебя ни в чем, но ты бледен! Что с тобой? Ты болен?
— Выслушай меня, мама, я выпил яд, и мне осталось жить две минуты. Я прошу похоронить меня рядом с Таней.
— Сыночек родимый, что ты наделал?
В зале все рыдали, глядя на эту сцену.
— Таня, я иду к тебе, любимая, родная девочка. Танюша, опять мы будем вместе!
— Валера, сынок! Милый, единственный, — рыдала мать, склонившись над мертвым сыном.
— Катя, Катенька, успокойся, — говорил со слезами на глазах отец Валеры.
В зале была тишина, и лишь частые всхлипывания нарушали эту тишину.
Рассказ из тетради 1993–1996 гг. получен от О. Юкляевских, г. Шадринск 2001 г.
Был тихий, теплый вечер, падал легкий снежок. Антонина Ивановна вошла весело в комнату и, отряхнувшись, сказала:
— Ну и снежок!
Вдруг она услышала плач. Она быстро вошла в комнату Иры. Ира сидела за столом, плечи ее вздрагивали.
— Что с тобой? — спросила мама.
— Ничего, мама, — ответила Ира. — Я сейчас с подружками иду на вечер.
