Это обещало быть забавным. Тем более, что Пет поспорила с ним на поездку на Бали, что дом Поттер и правда купит намного больше и дороже, чем их нынешний. Да просто потому, чтобы Лили было бы в таком комфортно и она чувствовала бы себя уверенно. Вот такое вот меряние счетами, домами, яхта… то есть, гоночными метлами. Еще хорошо, что не чем-то более личным, анатомическим.
Джеймс тоскливо бродил по родительскому особняку, изображая неупокоенное, снедаемое печалью привидение.
Прошла уже неделя после того, как Лонгботтомы триумфально расправились с Темным Лордом, праздники отгремели, фейерверки больше никто не запускал, пугая маглов, радость избавления стала привычной и население магической Британии занялось повседневными делами.
Орден тоже отправили в бессрочный отпуск. Теперь не надо было сражаться с обнаглевшими Пожирателями, да и тех не осталось – это снова были респектабельные уважаемые чистокровные граждане, ну за исключением десятка особо неосторожных, которых быстренько осудили и запрятали в Азкабан пожизненно. Приговаривать к Поцелую дементора почему-то не осмелились – слишком велик был риск, что родственники и друзья вполне способны отомстить, поэтому даже Дамблдор не стал настаивать на этом. А может, у старика было и что-то иное на уме – кто знает… Директор и руководитель Ордена Феникса не особо распространялся, просто объявил на последнем собрании, что выносит всем огромную благодарность в деле борьбы со злом и распустил всех по домам.
Радоваться победе оказалось почти некому: основной состав пал в боях с врагом. Осталось лишь немного молодежи вроде Джеймса и Лонгботтомов, старик Аберфорт – брат Дамблдора, Арабелла Фигг — сквиб, невесть каким образом затесавшаяся в Орден да шизофреничный и шумный Аластор Грюм. Даже Петтигрю и тот давно уже смылся из сомнительной, на его крысиный взгляд, организации, в которой перспектив лично для себя не видел.
Люпин стал предателем, а Сириус… Так вот и остался Джеймс к концу войны совершенно один – без родителей, без друзей и без… семьи. И что делать дальше – никак не мог сообразить.
Поначалу он все-таки обратился к Дамблдору за советом – как ему отыскать Лили. Мудрый старец подумал минут пять, оценивающе поглядывая на него, потом сказал, что возможно, теперь, когда война закончилась, Лили сама свяжется с ним. Ведь опасности для ребенка нет, так почему бы не вернуться к мужу и на родину?
Только вот Джеймс все чаще задумывался о том, что его хитрость с браком все же раскрылась. Ничем иным он молчание жены объяснить не мог, да и присланный в последнем, отнюдь неласковом письме череп с костями почему-то наводил на негативные мысли…
Теперь Поттер как замшелый старый домовик часами просиживал в комнате с родовым гобеленом и пялился на маленькую зеленую веточку с двумя листочками – своего сына. Было так тоскливо и одиноко, что хотелось выть и биться лохматой башкой о стенку. Пару раз так и сделал, правда, помогло не очень. А еще обидело, что назвали сына без его участия, а он ведь хотел именовать ребенка в честь своего отца!
Родительский дом, который он так любил и оберегал от посягательств своей чересчур инициативной маглорожденной жены давил, хотелось уйти и не возвращаться в тягостную пустоту комнат и молчание древних стен. Отчасти он мог сейчас понять яростное нежелание Сириуса жить с матерью, да только вот поздно спохватился. Как-то он даже в порыве злости содрал с окон в гостиной пыльные фиолетовые шторы, да так и не повесил их обратно и они неопрятной кучей валялись под подоконником. А в ярком солнечном свете стали хорошо видны слишком темные обои, пыльная старинная мебель, местами изъеденная жучком, и жуткие равнодушные стеклянные глаза оленьих, волчьих и медвежьих голов, которые в немалом количестве висели на стенах.
Поттер посидел немного перед гобеленом, потом, шаркая ногами, как старик, поплелся на кухню – перекусить. Позавчера он заказал еды в «Дырявом котле», надо было доесть, пока не испортилось. Готовили у Тома не ахти, но какая разница? Главное, что есть можно…
Джеймс поставил тарелку со слегка прокисшим гуляшом на грязный стол. Орденцы собираться-то у него собирались, чай пили, жевали булочки и сэндвичи, а убираться после приходилось ему. Да он никогда дома такого не делал – еще чего, Бытовые чары учить. Это женское дело вообще-то. Ну, в принципе, поэтому и еда испортилась – надо было все же наложить на нее Охлаждающие чары, а так…
Поттер пожал плечами и уселся за стол и нехотя взял вилку.
Кто-то едва слышно хихикнул.
— У меня уже галлюцинации от того, что я дома сижу целыми днями, — успокоил себя хозяин Поттер-мэнора, озираясь по сторонам. На самом деле родительский дом на мэнор, конечно, не тянул. Поттеры всегда были просто зажиточными коренными бриттами, это вон таким, как Малфои, захваченные лены направо и налево выдавали… — Надо в Косой переулок смотаться, прогуляться, проветриться.
Раздался более чем хорошо слышный хмык и опять ехидный смех.
— Кто тут? – разозлился Поттер. – Пивз, ты? Тебя что, из Хогвартса выкурили? Жить негде, что ли? Убирайся отсюда!
