Пет скрылась на кухне, а Поттер остался переваривать открывшиеся обстоятельства. М-да, выходило так, что его последний секрет был раскрыт. Все равно, что оказаться без штанов перед огромной толпой… он настолько свыкся с тем, что анимагия — его главный козырь, наравне с мантией-невидимкой, что теперь опять чувствовал себя не в своей тарелке. Хорошо еще, что семейную реликвию с собой догадался не брать, а то кто его знает, вдруг и ее бы обнаружили охранные заклятья в огромных количествах навешанные в особняке. Все-таки Снейп и правда параноик! Но надо отдать ему должное — после всего, что с ним они проделывали в школе, у любого адекватного человека должна была развиться мания преследования. Может, если бы сам Поттер хоть несколько раз побывал в роли загоняемой жертвы, тогда понял бы, что он вовсе не отважный охотник, как ему всегда казалось, намного раньше…
Надо учиться ставить себя на чужое место, пока не поздно. Хотя сегодня, когда он услышал про интересный способ добывать оленину… нет, побегать в лесу в анимагической форме, как раньше, ему резко расхотелось. Неприятно чувствовать себя не охотником, а добычей, а каково тем, кто это ощущает на практике?
Он потоптался в опустевшей гостиной и пошел к Петунье.
— А когда я смогу увидеть Гарри?
— Завтра с утра Лили уйдет в Академию, и мы попросим Трикки принести сюда малыша. Познакомишься с ним, наконец, и пообщаешься. Гарри чудесный мальчик, умный не по годам и покладистый. И совершенно не злой, так что, Джеймс, предупреждаю, если ты попытаешься настраивать ребенка против Сева… я полностью перейду на сторону сестры, — Петунья нахмурилась. — Оставь старые привычки, тут тебе не школа, и такой номер со мной не пройдет. Я ведь могу и без баллончика так тебя отделать… — она любовно погладила здоровенную поварешку.
— Что ты уж совсем меня за подлеца принимаешь! — возмутился Поттер и покраснел от обиды — он же только что дал самому себе обещание исправиться. — Мне даже в голову такое не приходило! Просто раньше мы были идиотами…
— Ну, уж извини, я много про твои подвиги слышала и видела собственными глазами! И малолетний идиотизм вовсе не оправдание мерзким поступкам! — отрезала Пет. — А себе я верю больше, чем чьим-то досужим оправданиям. — Я привыкла сама составлять мнение о человеке, основываясь на непреложных фактах. Имей это в виду, если хочешь общаться с нами всеми дальше. Если ты останешься с Лили — тебе придется это делать так или иначе и лишь от тебя зависит, какие отношения сложатся с нашими друзьями. Думаю, ты понимаешь, что обострять отношения не стоит — к Лили долго привыкали, и сейчас она, в общем-то, одна из нас. За нее тебе любой морду набьет.
— Постараюсь, — кисло ответил Поттер и, взяв полотенце, принялся вытирать приборы. В углу хихикнула Трикс. — Пет… прости, я… меня иногда заносит, я даже не всегда понимаю, что делаю. Раз — а уже что-то натворил, и даже не понял, как именно это произошло. Ну… сама понимаешь, мы, гриффиндорцы, горячие головы… сначала делаем, потом разбираемся… И я очень благодарен вам обоим за то, что спасли моих жену и сына! Правда!
— Удивительно самокритично, Джеймс, — тяжело вздохнула Петунья. — Ну, хотя бы понимаешь что-то, и то неплохо… Прогресс, как говорится, налицо. Кстати, думаю, Лили была бы рада, если бы ты помогал ей в свое время по хозяйству.
Поттер улыбнулся.
— Теперь, наверное, буду. Потому что придется все свободное время проводить дома, убегать развеяться и поискать приключений больше не с кем.
— На воспитание ребенка уходит много времени и сил, так что сосредоточься лучше на этом, — посоветовала Петунья. — Поверь, удовольствия от этого получаешь не меньше, а то и больше, чем от шастанья по сомнительным местам.
— Я его научу всему, что знаю сам, — размечтался Поттер.
Петунья лишь тихо фыркнула, скрывая улыбку.
Удивительно, но Джеймс сдержал данное себе обещание, и скандалов, а тем более драк больше не было. После часа, проведенного с сыном в комнате (Трикс негласно присматривала за счастливым папашей первое время), Поттер вывалился в гостиную благостный и с довольным глупым и счастливым лицом — все-таки вопреки общепринятым правилам сына он очень любил, хотя и заочно. Гарри принял его на удивление радушно — не иначе, родная кровь дала о себе знать. И замшевый олененок пригодился — он в дальнейшем вообще стал любимой игрушкой малыша.
Трикс, притащившая Гарри из дома бабули, наябедничала Петунье, что миссис Эванс усиленно обрабатывает Лили на предмет помириться с мужем и вернуться к нему. Лили шипела, грубила, и говорить на эту тему ни с кем не желала, запираясь в комнате страдать и сваливая Гарри на попечение тети и бабушки. Те были только рады, разумеется. Любимый внук рядом, да еще и бесплатный театр и цирк на дому. Петунья посмеялась: уж ей ли было не знать, насколько упряма сестренка, которая совершенно не слушала никогда родную мать. Их перепалки еще дома вызывали у нее гомерический смех.
