— Ладно, — наконец-то принял решение старший смены. — Забирайте своего пленника. Оружие оставьте в машине.
— Если его утащат… — начал было Гадюка.
— Вы в своём уме⁈ Стоянка под круглосуточным наблюдением! — возмутился дружинник. — Кнут, проводи гостей.
— Есть, — козырнул тот и обернулся к нам: — Прошу.
Старший смены снова вернулся к воротам, где уже назревал какой-то скандал по поводу законности груза. Да уж, местным стражам порядка не позавидуешь.
Пока нас вели к администрации, я без устали крутил головой, рассматривая центр торговли Мешка. Яркие вывески, мощёные тротуары, бесконечный поток машин и мотороллеров. Я словно вернулся во внешний мир. Только погода напоминала о том, что мы не покидали проклятый мир Мешка. Впрочем, на это периодически намекали пулемётные трели со стены.
— Слушай, как вам удаётся удерживать такой огромный форт? — спросил я Кнута.
— Круглосуточно, — сухо ответил он.
— Здесь дружины только в одной смене больше тысячи человек, — объяснила Гадюка.
— А нулевой форт такой же огромный? — продолжил любопытствовать я.
— Нет, там натурально московский Кремль. Вот что за стенами, то и форт.
— Там не всё так просто, — вмешалась дискуссию Гадюка. — Нулевой — это целый конгломерат фортов. Кремль расположен в центре, а вокруг него ещё десяток крепостей. С точки зрения обороны, у Мазая идеальная позиция, до его стен даже твари не добираются.
— Ага, ты это Метле расскажи, — усмехнулась Гюрза.
— Мы обе знаем, что там не всё так просто. И я на двести процентов уверена, что Мазай учёл прошлые ошибки и второй раз такой номер не пройдёт. Но если кто-то вдруг пожелает снести торговый форт…
— Вы хавальники закроете, нет⁈ — резко отреагировал Кнут. — Идите молча, если не хотите срок заработать!
— Какие мы грозные, — с сарказмом ответила Гюрза.
— Девчат, может и в самом деле, ну его на хрен? — поморщился я. — Нам и без того проблем хватает.
— Пришли, — скомандовал дружинник возле пятиэтажного здания.
Судя по внешнему виду, его изначально строили как административное. Широкий вестибюль, тамбур на входе с двумя двойными дверями. Всё это говорило о том, что данное заведение очень часто посещают. Сверху за шиворот приятно подуло теплом, отсекая промозглую сырость с улицы.
Далее нам пришлось преодолеть рамку металлоискателя, где нас окончательно разоружили. Я только диву давался, когда Гадюка начала складывать в пластиковый контейнер холодное оружие, извлекая его из всех возможных щелей. Мой скромный мачете и два армейских ножа смотрелись сиротами на фоне её арсенала. И всё равно рамка запищала, когда она проходила проверку уже в третий раз.
Затем нас попросили переобуться, чтобы не замарать ковровые дорожки, которыми выстлали все коридоры и лестничные марши. В общем, на шик и блеск торговый союз не скупился, всячески доказывая посетителям свою состоятельность и успешность. А как иначе, когда имеешь дело с торгашами?
Ну и по всем традициям, совет правления заседал на самом верхнем этаже. И несмотря на то, что они ожидали нашего появления, без мариновки в приёмной не обошлось. С другой стороны, я не был особо против, тем более что здесь обнаружилась кофемашина и халявные леденцы. Гюрза так вообще не парилась: подхватила вазу с конфетами и, водрузив её себе на колени, принялась отделять вкусные от не очень. А те, на которые упал глаз, беспардонно прятала в карман. И её нисколько не смущал презрительный взгляд симпатичной секретарши.
— Глаза сломаешь, — пихнула она меня локтем, когда заметила, что я уже несколько минут кряду рассматриваю работницу приёмной.
— Я аппетит нагуливаю, — отмахнулся я. — Жрать всё равно домой приду.
Гадюка на это лишь хмыкнула. Она заняла огромное кресло, натурально в нём разлеглась, закинув ноги на журнальный столик, и даже глаза кепкой прикрыла, делая вид, что дремлет. Но я-то знал, что в любую секунду эта девушка способна мгновенно превратиться в машину для убийств. И вряд ли её остановит отсутствие оружия.
— Нужно вечером погулять сходить, — обратился к подруге я. — Здесь наверняка есть на что посмотреть.
— Я рекомендую вам театр, — не удержалась от комментариев секретарша.
— А тебя никто не спрашивал, — резко отреагировала Гюрза. — Своими делами занимайся.
Впервые за долгое время я обратил внимание на то, как сильно отличалась моя Гюрза от обычных девушек. В ней не было утончённости и хрупкости. Она никогда не делала маникюр, предпочитая срезать отрастающие ногти ножом. Но именно за это я её и обожал. Вот за такую прямоту, за несгибаемость характера, за открытость, в конце концов. Да, может, она тоже носила маску, но она была столь незаметна, что наёмница всегда казалась искренней, при этом ещё и красивой.
— Дырку прожжёшь, — в очередной раз одёрнула меня она.
— Мне что, даже на тебя смотреть запрещено? — усмехнулся я. — Ты уж определись.
— В глаз сейчас дам, вот и всё определение, — спокойным тоном произнесла она и наконец вернула конфеты на стол. — Лучше кофейку сделай.
— Вам какой? — услужливо подскочила секретарша.
— Любой, лишь бы горячий и без сахара, — ответила Гюрза.
