— Павел, — я тяжело вздохнул, — ну я же не первый день работаю. Мне журналы аудита обязательно надо поднимать, чтобы найти причину? Или сами расскажете, кто и что делал на сервере без разрешения? Заранее предлагаю его уволить.
В трубке повисло напряженное молчание.
— Так мы дополнительное соглашение собирались подписать на установку обновления. Я же с вами обсуждал это на прошлой неделе!
— Собирались, Павел! — Я сделал акцент на первом слове. — Сначала надо подписывать документы, а потом дергать моих сотрудников посреди выходного дня. А не наоборот! Так что там насчет виновника сбоя?
Я почувствовал, что начинаю злиться все сильнее. Но уже не мог ничего поделать. Понеслась!
— А вы не говорили, что работы можно начать только после подписания!
— Нет, черт, на честном слове будем корячиться! — рявкнул я прямо в динамик. — А вы, может быть… когда-нибудь… заплатите. Наверное… Так?!
На том конце провода молчали.
— Павел, алло! — позвал я. — Внимательно вас слушаю!
— Егор, давайте оставаться в рамках профессиональной этики и спокойного тона?
Вот и его задело. Теперь мы вспомнили о вежливости!
Я вскочил, нависая над столом, склонившись к несчастному аппарату. Даже уже не рычал, скорее шипел в динамик, но был уверен, что собеседник отчетливо слышал каждое слово.
— Павел, я бы с радостью! Вы ведь именно так и поступили, когда позволили себе повысить голос на Юлию Михайловну? Оставались в рамках корпоративной этики?
— Наябедничала? Она сама виновата, что затянула работы до вечера! Есть же правила! У нас регламент: посторонним нельзя после девяти!
— Да хоть после двенадцати, мне похеру на ваши регламенты, я не сотрудник банка! Какого хрена вы тут еще заикаетесь о вежливости! — В сердцах я, что было сил, хлопнул ладонью по столу так, что даже спикерфон подскочил на месте. — О правилах вы вспомнили! Поставили патч самостоятельно без согласования — это по правилам?! Дернули моего сотрудника в выходной день, без уведомления аккаунт-менеджера, то есть меня, — это по правилам?! Вы позволили себе выставить мою коллегу из помещения, не дав полностью закончить работы, — тоже новое правило в банке ввели?! Вы угрожали какими-то там издержками и увольнением!.. Повысили голос на моего сотрудника!..
Я перевел дыхание.
— …Вы реально считали, что все это прокатит просто так?! Вы там совсем охуели от собственной важности и безнаказанности?!
— Да что вы себе позволяете!
— Это что вы себе позволяете?! На моих сотрудников только я могу повышать голос! На своих идиотов срывайтесь самостоятельно сколько душе угодно! Юля изначально не работник банка, она в более слабом положении. Уравняем силы?! Я — начальник отдела, вы — начальник отдела. Теперь мы в одинаковых позициях! Хотите со мной попробовать пообщаться на повышенных тонах? Я жду, Павел, давайте! Попробуйте, правда! Очень этого хочу!
— Я буду жаловаться вашему начальству! — Вот теперь визгливые интонации в его голосе превратились в истеричные.
— Да хоть в Лигу Наций, мне вообще насрать! Только своему руководству сначала счет принесите на оплату, когда прилетит по почте сегодня. Самодурок хитрожопистый!
На другом конце трубки раздались короткие гудки. Я схватил ни в чем не повинный аппарат и со всей ярости, что бушевала внутри, запустил его в стену. Мелкие пластмассовые брызги и зеленые микросхемы разлетелись по комнате высокотехнологичным фейерверком, символизируя окончание разгоревшейся битвы. Перед глазами мелькали разноцветные круги. С трудом я возвращался в реальность, понимая постепенно, где сейчас нахожусь и что натворил.
В горле была пустыня. Я протянул руку к стоявшей на столе бутылке с водой, и Юля машинально отшатнулась. Ее лицо побелело, а в широко распахнутых глазах плескался чистый, почти животный ужас.
Не думал, что способен так напугать окружающих.
— Да не шугайся ты, я уже в норме, — прохрипел я. Сорванное горло неприятно саднило — не стоило так кричать. Завтра точно без голоса останусь. Да, если бы только без голоса. Я усмехнулся, подумав о вероятных последствиях сегодняшнего срыва. Похоже, эта вспышка будет стоить мне намного больше, чем надорванные связки. Что ж, каждый должен нести ответственность за свои поступки.
Я посмотрел на часы, прикидывая время: минут пять-десять у меня точно есть в запасе.
— И что теперь будет, Егор? — пискнуло белокурое недоразумение.
— А что будет? — Я постарался вернуть себе спокойный, уверенный голос. — Счет им выставим по полной программе, как я и сказал. Деньги не ахти какие, зато этого крысеныша уволят, наконец. Как же он достал меня за все эти годы!
— А со мной что будет?
— С тобой? — Я задумчиво почесал кончик носа. — Тебя ждет небольшая лекция. Вот скажи, моя непутевая подчиненная, что ты сделала не так во всей этой ситуации?
— Не проверила договор?
— Это тоже. Допустим, ты не можешь помнить по памяти детали всех контрактов. И тебе звонят из банка. Что ты должна была сделать в первую очередь?
— Сообщить тебе?
Она скорее предположила, чем ответила, но прогресс в мышлении был уже неплохой.
— Правильно. Ты сообщила?
— Но я не хотела тебя беспокоить в выходной день!
