— Степашина, ты крышей поехала, что ли?! — взревел дирижер, ничуть не смущаясь окружающих. — Опуститься до такого! Да я тебя…
— Нет! — Я схватила его за рукав, останавливая на середине фразы. — Вика не виновата, правда! Сергей Витальевич, я сама споткнулась.
— Честно?
— Честно.
— А, что б вас всех черти побрали!
Зажмурившись от злости, он обреченно взъерошил остатки седых волос.
— Сергей Витальевич, не нервничайте только. Все обойдется.
— Как?! Как тут не нервничать?! Концерт через полчаса, зрители уже места занимают, а у нас такое! Где я сейчас солистку возьму?!
— Я сыграю, — продолжая всхлипывать, я неуклюже попыталась подняться, но покачнулась, чуть не рухнув обратно.
Какие-то незнакомые парни подхватили меня за руки, поддерживая и помогая встать на здоровую ногу. Левую.
— А на педаль ты сломанной ногой нажимать будешь?! Да ты даже ступить на нее не можешь, Екатерина!
— Я левой нажимать буду, — слезы потекли с новой силой.
— Шуберта? Левой? Где все произведение строится на филигранном применении полупедали и постепенном снятии? Исключено, — отрезал дирижер, скривившись, как будто это у него сейчас нога болела. — Что же делать…
— А может… — Вика начала говорить, но запнулась под суровым старческим взглядом.
— Ну говори, Степашина, не тяни кота за яйца!
— Может, я вместо Кати сыграю? — произнесла она робко, словно стесняясь собственного предложения. — Я знаю программу наизусть! Я смогу!
Сергей Витальевич задумался.
Секунд тридцать оценивающе сканировал ее с головы до ног, после чего кивнул головой, решившись.
— Ладно, так и поступим. Степашина — пулей готовиться к выходу. Васильева — к врачу. Кто-нибудь, помогите ей! Остальные — разойтись!
Раздав указания, он быстрым шагом, почти бегом, поспешил вслед за Викой.
Естественно, найти добровольцев среди сочувствующих не составило труда. Массивный виолончелист Виталик легко, словно пушинку, поднял меня на руки и бережно донес до рабочего кабинета. По моей просьбе он нашел в шкафу тонкий шелковый палантин и туго перевязал им щиколотку. Возможно, сердобольный юноша хотел бы еще задержаться, но я, поблагодарив за заботу, отправила его готовиться к выступлению.
Впрочем, одна я была не долго. Подумала и разблокировала телефон.
— Рина, здравствуй! — раздался в трубке бодрый голос.
— Здравствуй, Аркаша, — произнесла я трагичным тоном. Звоню узнать, все ли у тебя в порядке? Просто ты так и не ответил на мое приглашение, а концерт должен был быть сегодня. Я начала беспокоиться.
— Я уже подъезжаю к консерватории. Что значит «должен был быть»? — спросил он встревоженно. — Концерт отменили?
— Понимаешь, он будет. — Не удержалась от громкого всхлипа. — Извини, пожалуйста, только я не смогу сегодня играть.
— Что случилось, Рина? — спросил он встревоженно. — Ты где сейчас?
— У себя в кабинете. Я с лестницы упала.
— Жди там, через пять минуту буду!
И он действительно появился через пять минут. Заботливо обнял, утешающе поглаживая волосы. Бережно осмотрел обмотанную платком ногу. Внимательно выслушал рассказ о случившемся, держа мои ладошки в своих руках, делясь со мной теплом и поддержкой, пока я пыталась успокоиться и прийти в норму. Сочувственно обещал, что непременно будут у меня еще концерты. Много наших с ним концертов. Поискал в интернете необходимые меры первой помощи. Помог забрать вещи из кабинета и донес меня на руках до машины.
— Куда тебя отвезти, Рина? — заботливо спросил он, помогая мне устроиться на пассажирском сидении.
— Отвези меня домой, пожалуйста.
— Но я читал, что тебе нужно сделать рентген. Возможно, это вывих!
— Нет у меня вывиха, я знаю.
Он окатил меня строгим взглядом. Вот только крепкая мужская рука при этих словах снова нежно сжала пальцы, выдавая истинные чувства.
— Рина, ты же понимаешь, что с такими вещами нельзя шутить?
— Завтра врача вызову, — пообещала я устало. — А сегодня был сложный день, нужно отдохнуть. Отвези домой.
И мы приехали ко мне. Было немного неловко приглашать его в крохотную квартиру с бедной обстановкой. Я даже хотела сначала попрощаться у подъезда, но Аркаша настоял, заверив, что и сам живет не в элитных апартаментах и все понимает. Помог войти в квартиру. Удобно усадил на стул, укрыв ноги любимым мягким пледом и подложив под них подушку. А потом мы пили чай с печеньем. Он сыпал забавными историями из своих гастрольных приключений, пытаясь хоть как-то поднять мне настроение, скрасить горечь неудачного вечера, а я улыбалась от одного присутствия такого шикарного мужчины на моей маленькой кухне.
Потом долго целовались, сидя на диване. Временами прерывались, и он шептал на ухо, что все у меня непременно получится. Это всего лишь один отмененный концерт, а у него таких случались десятки. Но несмотря ни на что, потом были еще и сотни состоявшихся. Мы снова целовались. Меня переполняла благодарность за его внимание и заботу! За понимание и сочувствие, которые отражались в его сверкающих темных глаза. Я наслаждалась его губами, такими нежными, теплыми, ласковыми. Его руками, скользящими по моим волосам. Я пьянела от его запаха. От того, что он рядом.
