Я разглядывала нового собеседника, и не понимала, нравится он мне или нет. Казалось бы, подходил по всем параметрам. Ни усов, ни бороды, ни даже щетины. Ни единого намека хотя бы на маленький прыщик. Даже родинки на лице не было. Словно художник-классицист закрасил его ровным, тщательно подобранным оттенком, слой за слоем добиваясь идеальной текстуры. Но даже так у меня внутри не было ни любопытства, ни предвкушения. Никакого отклика.
Просто еще одно мужское лицо.
— Привет. — Против обыкновения я заговорила первой. — Как дела?
— Привет.
А вот голос у него был мягким, что совсем не вязалось с резкой внешностью. Приятный тембр.
— Чем занимаешься?
— Тем же, что и ты: в Рулетке сижу.
Еще один Мистер Очевидность. В другой раз я, может, и смахнула бы его подальше, но сейчас это показалось неважным.
— Скучаешь?
— Есть немного.
— И я немного.
Разговор явно не клеился. Ну не про погоду же его спрашивать, честное слово? О чем вообще можно поговорить с парнем?
— А ты красивая, — сказал он неожиданно, прерывая молчание.
— Спасибо, — все же выдавила я полуулыбку, оценив свой вид в нижнем окошке.
Так непривычно было видеть себя там полностью, а не только «жопу» или «сиськи». Наверное, мне должно быть приятно, что кто-то считает меня красивой даже в таком виде, без нарядов и макияжа. Я ведь этого и хотела сейчас? Но в груди ничего не трепыхнулось от столь долгожданных слов.
— И глаза у тебя красивые.
— Спасибо, — повторила я. — Только глаза?
— Остальное я пока не видел. Разденешься?
Вот так сразу, без намеков? Ладно, пусть будет по-твоему.
Я медленно подцепила нижний край футболки и потянула вверх. Глядя прямо в маленький черный глазок камеры поднимала его сантиметр за сантиметром обнажая свое тело. На экране отразился плоский, подтянутый живот с маленькой впадинкой пупка. Потом нижние линии чашечек бюстгальтера. Вот стали видны округлые очертания груди. И наконец я подняла футболку до шеи, показывая тело полностью, пусть все еще прикрытое бельем. Никакого смущения. Словно это не я, это какая-то другая девушка вместо меня раздевалась перед камерой, а я всего лишь сторонний наблюдатель. Зритель со стороны, не участник.
— Нравится? — спросила я парня, хотя и так знала ответ: его глаза расширились, он нервно облизнул губы, его ноздри затрепетали, с шумом втягивая воздух.
— Ты прекрасна! Покажи мне свои сиськи.
Сейчас я даже не поморщилась мысленно на такое пошлое обращение, хотя раньше это слово задевало каждый раз. На экране было лишь мое тело, ничего особенного.
— Любишь большие? М-м-м-м… — произнесла я машинально, свободной рукой огладив левую чашечку. — Хорошо, но сначала разденься ты. Только не торопись, милый. Мы все успеем.
Камера поднялась, крутанулась в его руках, мелькнули стены, пол, потолок, снова стены. И наконец картинка замерла, показывая мужскую фигуру целиком. Он снял футболку.
— И остальное. Давай, ты хорош. Хочу увидеть тебя голым.
На самом деле, мне было безразлично, послушается он или нет. Их сотни в Рулетке. Не он, так кто-нибудь другой. Неважно.
Парень послушался. Он снял с себя все остальное, демонстрируя на камеру худое, подтянутое тело. И не только. Я задумчиво оценила открывшийся вид на мужской орган. Сгодится. Не мешкая, тоже стянула свою футболку окончательно и, не дожидаясь просьб, расстегнула и скинула лифчик, оставшись в кадре с обнажённой грудью.
И я все еще ничего не чувствовала. Мне должно быть стыдно? Но мне не было стыдно. Страшно? Тоже нет. Ни боли, ни паники. Сердце не забилось быстрее, в висках не закололо. Но почему? Что со мной не так на этот раз?
Может, методика все-таки сработала?
Проверим.
— Какие классные у тебя сисечки, — проговорил он тихим, вкрадчивым голосом. — Мягкие?
«О, еще один сомнительный комплимент…» — подумала я и поставила воображаемую галочку.
— Очень. Тебе нравится то, что ты видишь? — Я распрямила плечи, откидываясь назад, от чего полушария стали казаться еще больше и привлекательнее. Медленно провела тыльной стороной ладони по щеке, спускаясь вдоль шеи вниз, переходя на грудь. Несколько раз сжала их вместе, образуя соблазнительную ложбинку. При этом чувствовала себя очень странно. Как будто манекен на витрине потрогала.
— Ты супер! — выдохнул он в камеру.
Я взглянула на собственное отражение в нижней части экрана. Супер? Ну да, голая. Так вот что значит «супер»? Неужели его не коробит мой тусклый взгляд? А устало опущенные уголки рта? Детали, не важно. Достаточно всего лишь снять одежду, чтобы стать «супер».
— Тогда подрочи для меня. Хочу увидеть, как ты это делаешь.
Действие на экране тут же оживилось. А я смотрела на происходящее в Рулетке и не могла понять, что меня так привлекало в этом процессе. Раньше ведь возбуждало? Я помнила, как желание охватывало тело, и руки словно сами собой соскальзывали вниз, принося ласку и удовольствие. Почему же сейчас все было не так? Ничего не поменялось, но теперь процесс воспринимался совершенно по-другому. Мной завладело пустое, холодное равнодушие. Да, я абсолютно спокойно могла наблюдать за действиями мужчины. «Ура», — мелькнула унылая мысль.
И что дальше?
