Ненавистная обычно уборка? Легко! И следующие два часа я драила квартиру, метр за метром вылизывая ее до идеального блеска. Тот редкий момент, когда рутинные дела были не в тягость, а наоборот, приносили удовольствие от самого процесса. Посуда вымыта — прекрасно! Стирка загружена — замечательно! Пыль? Да хоть белоснежным платком по книжным полкам проводи — даже пятнышка не останется! Остановиться хоть на миг, замереть, казалось невозможно. Я словно метеор проносилась по квартире, выплескивая переполнявшую меня жажду деятельности. Мне было остро необходимо превратить бьющие внутри чувства во что-то настоящее. В то, что подтверждало бы их реальность здесь и сейчас.
Так, что еще осталось?
Взгляд упал на коллекцию бокалов в серванте. Может, перемыть? Да ну, нет! Я не настолько энтузиастка. И они все равно за стеклом, кстати.
Готовка!
Острое чувство голода дало о себе знать урчанием в животе. Завтрак я как-то пропустила, да и еды после вчерашних кулинарных экспериментов в холодильнике почти не осталось. Зато там была не открытая бутылка белого. Отстраненно глядя, как электрический штопор легко выполняет мужскую часть работы, подумала, что пить вино в обед — это не русский алкоголизм, а очень даже хорошая французская традиция. Себя надо радовать, сегодня день такой! Поэтому налила бокал и выпила.
Вино было сладким, прохладным и очень-очень вкусным. Я присмотрелась к этикетке: «Gewurztraminer. Alsace. France». Все-таки, умеют французы вина делать, не то что немцы. Этикетку сфоткала на память, да и Ирке можно посоветовать, это по ее части.
Попивая прекрасный напиток, открыла в смартфоне список незавершенных дел, внимательно изучая его на предмет наиболее интересных задач.
Точно, у меня же после пьянки с Ирой должок с каннеллони оставался! Самое время: сегодня даже вечные неудачи в кулинарии отойдут в сторонку, уступив под натиском внезапно свалившегося везения. Набрав в грудь побольше воздуха, как перед затяжным прыжком, я с твердой решимостью, горячим сердцем и почти трезвой головой приступила к готовке. Естественно, просмотрев предварительно вчерашние заметки с наставлениями Егора. А вдруг пригодится что-нибудь? Готовить с ним оказалось не только легко, но и весело. А карбонара вчера особенно удалась, реально вкусная была!
Итак, каннеллони. Ингредиенты выбирались с особой тщательностью. Время обжарки отмерялось по секундомеру. Соль и специи взвешивались на весах с точностью до грамма. Духовка была настроена на нужную температуру, и даже таймер я умудрилась не забыть включить!
После, сидя за столом и скрашивая ожидание за вторым бокалом, я трепетно предвкушала результат. Хотелось просто расслабиться, не думая ни о чем, выкинув из головы тревоги и терзания последних дней. Откинуться на стуле и просто помечтать, как было бы здорово, если…
Резкий звук завибрировавшего смартфона оборвал мои намерения еще на стадии планирования.
Взглянув на экран с высветившимся контактом, я почувствовала, как градус настроения стремительно падает. Раньше мама так часто мне не звонила. Поморщившись, я все же ответила.
— Алло?
— Катя, здравствуй, — прозвучал в трубке сухой голос. — Ты давно мне не звонила.
А что я хотела, собственно? Если разговор не начинался с упрека, то можно звонить в полицию с заявлением о похищении и подмене.
— Здравствуй, мама. Мы же только неделю назад разговаривали.
— Да, но это я звонила тебе! — произнесла она с укором. — А сама ты, конечно, уже и номер мой забыла.
— Мама, перестань, я помню твой номер наизусть. Как у тебя дела?
— А тебя только дела и интересуют. — Даже в такой формулировке вопроса она умудрилась найти слабое место. — Нет, чтобы поинтересоваться: как здоровье, как я поживаю?
Захотелось шарахнуть несчастным телефоном о стол со всей силы, но нельзя — подарок на прошлый день рождения. Вместо этого мне осталось только закатить глаза. Аудиосвязь мимику пока не передавала, а видеозвонки мама упорно считала излишеством.
— Как ты поживаешь, мама?
— Плохо! — Она добавила в голос трагичных ноток. — Потому что единственная дочь бросила меня и не звонит. Никогда не думала, что на старости лет все мои заботы обернутся такой неблагодарностью! Что умирать придется в одиночестве.
А вот это был подлый прием. В трубке повисла тишина. Мама не произнесла вслух, а я не спросила. Но мы обе знали, что именно она имела в виду.
Отец.
Я с трудом смогла вдохнуть немного воздуха.
Мне показалось, или она и сама почувствовала, что перегнула палку? Потому что следующий вопрос прозвучал почти дружелюбно. В ее понимании.
— У тебя-то хоть все нормально?
Вроде бы, обычный вопрос. Со стороны так и могло показаться: любящая мать интересуется жизнью любимой дочурки. Вот только почему у меня от него засосало где-то под мышкой в предчувствии подвоха?
— Да, мама, у меня все прекрасно. Скоро важный концерт и я буду выступать в Большом Зале!
— Меньшего и не ожидала: ты всегда была у меня отличницей.
