«Его не испортило даже такое воспитание», — подумал Грэм про себя. Тем временем вбежала Рецина и протянула Трору платок с вышивкой:
— Вот! Я это вышила сама, это ваше люденское видение!
Трор поднялся из-за стола и поблагодарил Рецину не только учтиво, но и вполне сердечно.
Грэм кинул взгляд на вышивку — до Интара юной художнице явно было далеко: фея походила скорее на саму Рецину, а золотой змей — на безногую желтую корову. И все же было что-то в этой наивной вышивке — «искорка Астиаля» — подумалось Грэму. И ещё — он заметил — солнце у Рецины было лазурным.
Трор меж тем поцеловал руку юной маркизе и сказал:
— Сеньорита, ваш подарок куда ценнее, чем вы можете представить. Вы — сама маленькая фея. Я попрошу одного своего знакомого художника — вы слышали об Интаре? — как-нибудь посмотреть ваши работы.
— А откуда вы знаете о работах Рецины? — спросила герцогиня Солонса.
— О, но уже по этому подарку видно, что его автор — художник. Значит, должны быть и другие вещи.
Лицо матери непроизвольно расплылось в счастливой улыбке.
Когда герцог остался наедине с женой, та напустилась на него, как тайфун на корабль.
— Какие манеры, какое поведение, Рецио! Мы обязаны помочь бедному юноше. Подумать только, его мать в неволе у этого мерзкого Сэпира!
— Но, Люцина…
— А Вианор! Правда, я его никогда не видела, но он — старший товарищ этих двоих, и этим все сказано. Друг Трора — и он представлял Солонсию среди всех главных магов.
— Но, Люцина…
— Как мы можем не отметить его титулом, Рецио? А этот милый Грэм… Как он сказал про Эстино — «славный мальчик», да? Какой пример для подражания нашему малышу. Ах, если бы у нас почаще бывали такие гости! Не то, что этот хам и мужлан Роксбрик!
— Я согласен, но…
— Почему мы не пошлем войско на помощь королю Веселину?
— Но Люцина!.. …! …!
Зайдя под вечер к своим гостям, герцог Солонса доверительно сообщил:
— Мадам Солонса о вас двоих чрезвычайно лестного мнения. Должен сказать, что пару недель назад у нас был с визитом посланец Сэпира, некто граф Роксбрик, весьма плохо воспитанный господин. И к тому же, он выпил за ужином лишнего… в общем, герцогиня едва не закатила ему пощечину.
Трор и Грэм рассмеялись.
— Мы имели удовольствие наблюдать этого Роксбрика в Просе, дон Рецио, — сказал Грэм. — Сэр Тинн говорил мне, что тот славится по всей Анорине отсутствием манер.
Герцог Солонса несколько нахмурился:
— И именно его Сэпир послал ко мне с миссией? Так, так…
— Он хотел подтолкнуть Солонсию к войне против него, — объяснил Трор. — Характерная повадка Черного. Точно так же он отправил меня в Эшпор, чтобы король Бойтур нарушил свою клятву и выпустил меня на свободу. А Сэпиру это дало бы повод не держать своего слова и сохранить за собой престол Анорины.
— Вот как! Но что же хорошего в войне с нами? — удивился герцог. — Лишний противник все-таки.
— Тогда у него была власть над рулеткой Астиаля — и он не предполагал её лишиться. Сейчас же, само собой, ему выгодней нейтралитет Солонсии.
— Да? А герцогиня всячески наседала, чтобы я помог вам, благородные сеньоры.
— Только не войной против Сэпира, дорогой дон Рецио.
— Это же я объяснял своей супруге, дон Ленсо. Но мы решили все-таки поддержать вашу сторону… но только тайно. Пока тайно. Где он у меня? А, вот!
Герцог протянул Трору грамоту, свернутую в трубку и запечатанную герцогской печатью.
— Я только что подписал, — объявил герцог не без торжественности, — указ о присвоении Вианору титула почетного дворянина Солонсии с пожалованием графской короны. Ты не будешь так любезен передать это Вианору?
— О, нет, — отклонил Трор. — Пусть эта бумага пока полежит в твоем потайном сейфе, дон Рецио. По всей вероятности, мы очень нескоро будем в Ардии.
— Но вы у нас ещё погостите?
— День-другой, пока не подъедет магистр Тикей.
— А! Что ж, отлично, значит, ещё побеседуем. Я приказал не убирать это железо с площади, — сообщил напоследок герцог. — Мы приклепаем к нему табличку с надписью, и выйдет прекрасный памятник о вашем подвиге, дон Ленсо и принц Грэм.
С этим герцог отбыл. Грэм ушел в свою спальню и с удовольствием вытянулся на постели — день выдался утомительный: мало летучих топоров, так ещё и обед с герцогиней Солонсой. Он уснул мгновенно — и так же мгновенно проснулся от острого чувства какой-то беды. А через минуту к нему толкнулся Трор.
— Хорошо, что ты уже встал. Нам надо срочно выезжать.
— Плохие вести?
— Да. Рать Кардоса двинулась на Ардос, а войско степняков — на Людену.
— Мы возвращаемся в Ардию? Или все-таки — едем в Семилен?
— Нет, все изменилось. Наш путь — в Людену.
Дворец короля Веселина напоминал муравейник перед дождем — вокруг и внутри него сновало туда и сюда невообразимое число народа. Казалось, в этой беспорядочной сутолоке невозможно было найти кого бы то ни было, и оставалось удивляться, как умудрялись бесчисленные посыльные доставлять свои вести кому следует.
В такой час к Вианору подошел один из вестников и сказал, что доктор Робур Слынь срочно просит зайти уважаемого мага к нему в библиотеку.
— Робур Слынь?
