Лилька хрипела, слов у нее не было, кричать она больше не могла. Кочеткова лишь пятилась и пятилась назад.
Позеленевший Вован повернул к спасительному островку. Я изумленно открыл рот: жуткая рука медленно втянулась обратно в болото. Куски мха, словно живые, стали подтягиваться, сползаться друг к другу. Спустя несколько секунд от полыньи не осталось и следа. Моховое полотнище смотрелось нетронутым.
Лена пораженно выдохнула:
– Никогда бы не поверила, если бы своими глазами не увидела!
Вован сплюнул и с отвращением заявил:
– Мертвяк! Не хотел, чтоб по его могиле топтались.
Мне под ноги ткнулся Гор, и я с досадой отпихнул волка: не до него было.
Кузнецов долго всматривался в далекий берег. Потом отошел в сторону и обернулся к нам.
– Ждите. Я вот тут пройти попробую.
Десяток шагов Вован прошел благополучно, и мы немного оживились. Смущало одно – чем дальше отходил Кузнецов, тем хуже мы видели, куда он ступал. Рваные клочья тумана на расстоянии выглядели более плотными, они постоянно двигались, из-за них болото казалось еще более зыбким и неверным.
Вот Вован замер. Лицо его напряженно застыло. Он всматривался в расстилавшуюся перед ним трясину и явно не знал, куда шагнуть дальше. Его шест осторожно прощупывал тропу, но торф не держал, осинка проваливалась в него, как в воду. Вовану пришлось вернуться.
На этот раз мы не обменялись ни словом. Жадно, до рези в глазах вглядывались в темную ленту леса: она сейчас казалась недостижимой и нереальной, как мираж.
Вован отошел еще на несколько метров в сторону. Ткнул шестом в торф, покрытый тонким слоем воды, и отскочил с невольным воплем.
Я ошеломленно потряс головой. Рядом бессильно опустилась на траву Лена. Витек закрыл уши обеими руками. Лилька упала на колени, крепко зажмурилась и неумело перекрестилась.
Над болотом зазвучал жалобный, какой-то безнадежный плач ребенка! Маленького ребенка, не старше трех-пяти лет. Темная вода в том месте, где Вован только что шарил шестом, вдруг пошла кругами, и у нас от страха перехватило дыхание: из трясины почти по плечи вынырнула девочка. Вернее, то, что когда-то было девочкой.
На крошечном черепе чудом держались рыжеватые коротенькие косички, в одной из них жалко болталась тоненькая розовая ленточка. Непонятно как сохранившиеся огромные голубые глаза смотрели на нас укоризненно, как на палачей. Рот кривился в плаче, маленькие зубки казались необычно острыми.
Лилька простонала:
– Ой, мамочки!
Витек громко завыл.
Лена еле слышно констатировала:
– Сюда, выходит, тоже нельзя.
Ее слова будто послужили сигналом. Перекошенное личико маленькой утопленницы разгладилось, горький плач смолк, и она мгновенно ушла под воду. Какое-то время мы еще видели круги, затем и они исчезли.
Над болотом повисла тяжелая тишина. Лишь слышно было, как на одной ноте скулит перепуганная до смерти Лилька да выбивает зубами дробь посеревший от шока Витек.
Кто-то хмыкнул, и этот звук прозвучал в моей голове как раскат грома. Я торопливо отыскал взглядом Гора.
Волк лежал в паре шагов от нас, и глаза его насмешливо и торжествующе поблескивали. Меня затрясло от ярости, я мгновенно все понял. Покосился на застывших в оцепенении друзей и злобно прошипел:
– Развлекаешься?!
Гор вздрогнул. Я сжал кулаки:
– Ты же обещал не вредить!
Гор неохотно буркнул:
– Я вас и не тронул.
Я задохнулся от негодования:
– Не тронул?! Это теперь называется – не тронул?!
Гор промолчал. Я мысленно крикнул:
– Ты слово дал!
Волк тяжело вздохнул. Я разъяренно протянул:
– Ну?!
Молчание зверя показалось мне бесконечным. Наконец Гор вяло пробормотал:
– Уж и пошутить нельзя…
Я с ненавистью смотрел на него и жалел, что нельзя испепелить его взглядом. Ничуть бы о нем не страдал!
Сейчас я остро жалел, что не отправил Гора назад, пока со мной был рюкзак с руной вызова.
Крови, дурак, испугался!
Царапины жалкой!!!
Все объяснял себе, что, мол, незачем, волк нам не вредит, то-се… Да просто на всякий случай нужно было от него избавиться! Превентивно, так сказать!
Впрочем, и сейчас еще не поздно. Серегу с Вованом я точно уговорю на эксперимент, пусть даже потом они меня к психиатру оттащат под локотки. Короче: если еще хоть раз эта зараза в нашу сторону не так посмотрит…
Блин, как же мне рассказать парням такое?! Еще и объяснять придется – почему раньше молчал? Легко сказать – объяснить…
Ладно, не сию минуту!
Я обернулся к друзьям и натужно улыбнулся:
– Я, кажется, понял, что это было!
Витек прекратил выбивать зубами дробь. Лилька перестала скулить. Лена с надеждой обернулась ко мне. Вован вскочил.
Я с фальшивой бодростью заявил:
– Это газы!
Вован открыл рот. Я торопливо добавил:
– Клянусь, я читал об этом! Это не утопленники!
Глаза Кузнецова очистились от мути. Вован смотрел на меня с нескрываемой готовностью в очередной раз поверить в силу печатного слова. Подвести его я не мог. Облизал воспаленные губы и пояснил:
– Есть газы, вызывающие галлюцинации, понимаете? А мы уже несколько дней подряд голодаем, с соображалкой у нас сейчас неважно, вот и купились…
Ребята молчали и смотрели на меня недоверчиво. Я воскликнул:
