Аверан должен быть жив, — подумал Фэллион. Если бы миры объединились, это изменило бы там великую Печать Земли. Однажды она исцелила землю, починила печать. Она могла бы сделать это снова. Фэллион представил себе Аверан, волшебницу с посохом из черного ядовитого дерева, лихорадочно работающую.
Но обеспокоенное выражение лица Сизель говорило об обратном. — Да, — прошептала Сизель, — мой старый ученик Аверан. Она здорова? Я думаю. Она вообще жива? Или наша надежда была потрачена напрасно?
Фэллион закусил губу. Он хотел найти ее и внести свой вклад в исправление мира. Но он задавался вопросом, возможно ли это вообще сейчас.
Спустя несколько мгновений, быстро пообедав, они отправились в путь.
Ближе к вечеру повозка Фаллиона в последний раз остановилась в тени горы Люциаре. Его вершины были покрыты снегом даже в столь позднее время лета, и Фаллион мог видеть город на его склонах: огромные плиты из белого камня вдоль стены замка служили мощными укреплениями. В горе были высечены туннели, отверстия которых зияли широкими арками, пропуская свет. Вокруг арок были вырезаны завитки и покрыты золотом, так что они блестели на солнце. Вдоль арок стояли огромные жаровни, и Фаллион понял, что они служили не просто украшением. В случае ночного нападения жаровни излучали яркий свет, который отражался от белых стен и золотой фольги, ослепляя любых змей.
Даже с большого расстояния замок был красив и привлекателен.
Король Урстон оставил ручную тележку, и небольшая группа несколько миль пробиралась через лесистое болото. В качестве охраны король привел только Фаллиона, своих друзей, юношу Алуна и восемь сильных воинов. Сырые деревья ютились над солоноватой водой, где кишели комары и мошки.
Для Фаллиона преодоление болота не представляло большого труда. Грязная тропа была достаточно сухой, чтобы выдержать его вес. Но представители клана воинов брели по грязи, которая часто доходила им до колен.
Итак, уже под вечер они добрались до небольшой башни на болоте, простой конструкции из песчаника, давно разрушенной. Башня венчала небольшой холм, а к востоку от него находился большой сухой луг.
Волшебник Сизель обошел башню, выцарапывая посохом круг на дерне. Затем он нацарапал на нем руны через шесть интервалов. Фаллион никогда не видел ничего подобного и поэтому спросил: Что это ты делаешь?
— Круг жизни, — сказал Сизель, немного подумав. Здесь, в этом мире, жизнь — это сила, которую я изучал, магия жизни, сила, которую можно найти во всех живых существах, в животных и растениях, воде и камнях.
И какой силе служат Вечные Рыцари? – спросил Фаллион.
Они ничему не служат, — сказал Сизель. Они стремятся только подчинить другие силы, использовать их в своих целях и в конечном итоге уничтожить то, что они искажают. Сизель на мгновение замолчала. Он выдернул стебель из пшеничного стержня, затем начал жевать его сочный конец, глядя на долину. Пара гусей поднялась из реки, сигналя, и полетела вдоль ее берега.
Магия жизни отличается от магии вашего мира. Оно более цельное. В вашем мире я служил Земле и учился искусству исцеления и защиты. Целительство — одно из искусств, которым я здесь тоже занимаюсь. Но можно сделать гораздо больше
Фаллион уже знал, что в его собственном мире волшебник носил имя Бинесман и пользовался большой известностью. — И теперь, когда миры объединились, ты стал мастером обоих?
Сизель покачал головой. Не мастер. Слуга. Те, кто служит высшим силам, никогда не должны претендовать на звание мастера.
Тем не менее, круг обеспечит отличную защиту на случай, если вирмлинги попытаются нарушить соглашение. Сизель взглянула на небольшой холм. Хотя Фаллион ничего не слышал, Сизель сказала: Ах, смотри, они здесь.
Фэллион взглянул на тропу и первой увидел принцессу змей. Ее бледная кожа выглядела мертвой в ярком солнечном свете, и она держала руку поднятой, чтобы прикрыть глаза. Она носила мешок, накинутый на голову как капюшон, чтобы дать ей немного больше защиты.
За ней шел невысокий мужчина в крестьянском коричневом халате. Его борода поседела, и Фаллион не видел в нем ничего необычного.
Но последней из всех пришла молодая женщина, ее темная кожа и волосы резко контрастировали с платьем из белого шелка, украшенным серой каймой по подолу. Она носила золотые браслеты и единственную черную жемчужину в кольце в носу и двигалась с необычайной деликатностью и грацией.
Фэллион обнаружил, что его внимание приковано к ней. Его сердце колотилось, а дыхание стало прерывистым, и когда змей на мгновение загородил ему вид на нее, он обнаружил, что отходит в сторону, просто чтобы снова взглянуть на нее.
Что с ней такого? он задавался вопросом. Она не была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел, но он обнаружил, что его тело реагирует на нее так, как если бы она была. Я влюбляюсь?
Но такие вопросы не были оправданы, он знал. Он с ней не разговаривал, его даже не представили. И все же он обнаружил, что его тянет к ней, как никого другого.
