Помощь неожиданная, — сказал Сизель. — Да, мне интересно — сказал он, глядя в никуда. На этой земле все еще царит великая болезнь. Наши леса умирают. Возможно, вы этого еще не видите, но гниль распространяется, становится сильнее. Волшебница Аверан могла бы остановить это, но почему она этого не сделала?
Никто не мог рискнуть ответить.
— А что насчет твоих людей? — спросил Фэллион, поворачиваясь к Дэйлану. Неужели они ничем не могут помочь? Враг принес существ из преисподней. Конечно, ты мог бы сделать то же самое.
Великий граак, которого ты видел, не из моего мира, — сказал Дэйлан. Оно пришло из теневого мира. Кто из миллионов это был, я не знаю. Я побывал лишь в некоторых. Многие такие места пустынны, лишены жизни или почти пусты. Существуют целые миры, где ничего не живет, кроме случайных колоний плесени, а голубые слизевики ведут бесконечную войну с желтыми, борясь за не более важную награду, чем уютную тень под мокрым камнем.
Другие миры больше похожи на этот, наполнены высшими формами жизни. В некоторых из этих миров обитают темные существа, мерзкие и хищные, неспособные к человеческому пониманию. Боюсь, наш враг грабит такие миры, порабощая таких существ. Приведя их сюда, они подвергают этот мир опасности, сея эти ужасы на благодатную почву. Таких врагов нелегко искоренить. Мои люди не рискнут сделать то же самое, потому что это может привести к вашему окончательному уничтожению.
Однако, — настаивал король Урстон, — некоторые из ваших людей будут сражаться за нас.
Конечно, это была большая надежда. Дэйлан был Ярким из Единого Истинного Мира. О магических силах его народа ходили легенды.
Фэллион внимательно посмотрел на Дэйлана и рискнул предположить. Есть ли еще кто-нибудь, с кем можно сражаться?
— Несколько, — возразил Дэйлан. — Как вы поняли, ваши проблемы — всего лишь тень наших собственных. Миры имеют свойство отражать друг друга. На моих людей охотятся, они лишены. Они живут, скрываясь в обширных лесах: одна семья здесь, другая там. У нас нет сильных отрядов, которые могли бы прийти вам на помощь.
К этому моменту разговор вошёл в свой собственный ритм. Всякий раз, когда кто-то говорил, Тэлон или Сизель предлагали перевод.
Тогда мы предоставлены самим себе, — сказал Кинг Урстон. Мы предоставлены кровавому металлу, нашему собственному совету и простому народу мира.
— И моему отцу, — сказал Фэллион. Не забывайте его. Здесь есть надежда.
Да, — согласилась Сизель. Это действительно ваш отец, если мы сможем вызволить его из тюрьмы в Ругассе!
У меня нет войск, — сказал король Урстон. — Кроме того, он будет убит, если мы попытаемся.
— Тогда давайте не будем посылать армию, чтобы выломать дверь, — предложил Сизель, выискивая глазами Фаллиона. Одного воина или нескольких из них могло быть достаточно, если бы они были наделены как качествами, так и надеждами нашего народа
Фаллион взглянул на Сиядду. На ее лице отразилось беспокойство, беспокойство за него. Она выдержала его взгляд.
Он не мог говорить на ее языке, но поклялся себе научиться.
Я согласен на такой план, — сказал король Урстон. — Действительно, я бы хотел оказаться одним из этой горстки, если мы доживем до этой ночи. Но я боюсь, что всякая надежда для нас напрасна. Возможно, лучшее, к чему мы можем стремиться, — это доблестно умереть, защищая наш народ.
Джаз взглянул на короля Урстона, и на его лице появилась грустная улыбка. Ты уже однажды умер за свой народ, дедушка, — сказал Джаз. — Я не хочу, чтобы это вошло у тебя в привычку.
ГЕРОИКА
Тот, кто хочет стать героем, должен сначала победить самого себя: свой страх, свою неуверенность, свою слабость и отчаяние.
И иногда нам необходимо победить собственное чувство порядочности.
— Военачальник Мадок
В Кантуляре военачальник Мадок боролся за свою жизнь, размахивая своим боевым топором и рассекая голову вирмлингу, хотя ему пришлось пробить шлем существа. Когда вирмлинг упал, Мадок оглянулся через мост.
Крепость на северном конце моста была потеряна, и на протяжении почти мили по длине моста войска змей были подкреплены, стремясь достичь крепости на южном берегу.
Мадок и его люди пробивались к южной крепости, пытаясь отогнать вирмлингов на их хвосте. Они не успели поднять разводной мост и успели лишь закрыть ворота. И поэтому его люди сражались с вирмлингами, пытавшимися подняться на ворота и стены.
Паводковые воды ревели по реке, белой от пены. Видимо, в горах шел дождь, и деревья и кустарник проносились мимо, кружась в трясине.
На мосту должно было быть десять тысяч вирмлингов, а над головой скользили огромные грааки, змеясь вниз, чтобы нанести удар по войскам Мадока на крепостной стене.
Бой был проигран. Южный форт удерживало менее сотни человек, и они не могли продержаться долго.
Но у Мадока был еще один трюк для вирмлингов: он был там, под мостом, — искусно устроенная ловушка. Оно простояло там сто лет.
