Скваттеры визжали, дети визжали от страха. По крайней мере одна женщина все еще была без сознания, и ее несли молодые люди. Остальные шатко хромали. Мужчины собирали сумки, а матери пытались пасти своих детей.
Дракен оглянулся на дом. — Мне спасти лошадей?
Спасите свою сестру! - крикнул Боренсон. Поднимитесь на возвышенность.
Земля продолжала грохотать, постепенно становясь все громче. Дракен схватил свою сестру Сейдж за локоть и взял девушку Рейн за руку. Все трое бросились прочь.
До хребта было почти миля. Им предстояло бежать к нему несколько минут, карабкаться по нему — долгие минуты.
Боренсон посмотрел на Эрин. Папочка? она сказала. Ее глаза бегали влево и вправо, не видя и не в силах сфокусироваться.
Я здесь, сказал он. Мать придет. Все у тебя будет хорошо.
Миррима, как и все водные волшебники, обладала некоторыми навыками целителя. Ее поцелуй мог успокоить беспокойный ум; ее удар мог облегчить боль мужчины. Но Боренсон не думал, что она сможет вылечить сломанную шею за то время, которое у них было.
Возможно, потоп не дойдет до нас, — осмеливался надеяться Боренсон. Насколько сильно опустилась земля? Конечно, не все будет под водой. Мы в пятидесяти двух милях от моря.
Он полагал, что при соединении миров должен быть достигнут некий баланс. Возможно, его родина погрузится в море лишь наполовину.
Он слышал, как его жена пробиралась сквозь кусты заросшего фруктового сада. Эта часть его земли содержалась в плохом состоянии.
— Миррима, — проревел Боренсон. Здесь!
Мгновение спустя она прибежала, перепрыгнула через скалу, покрытую кораллами, промчалась между двумя деревьями, задыхаясь от усталости. На ней был темно-синий дорожный халат поверх белой туники и леггинсов. Годы придали ей немного веса, но не сильно. Она не бегала быстро. У нее больше не было ни скорости, ни силы. Все Посвященные, наделившие ее своими качествами, были убиты давным-давно, вскоре после того, как они покинули Мистаррию, как и его Посвященные.
И все же, как волшебнице, она проживет дольше, чем Боренсон, и за последние десять лет она, казалось, не постарела ни на год.
Миррима остановилась, даже не узнав его. У женщины хватило ума взять с собой боевой молот и собрать кучу одежды. Теперь она отступила со страхом в глазах.
Язык ее тела сказал все: кто этот гигант, склонившийся над моим ребенком?
— Миррима, — сказал Боренсон. — Это я, твой муж.
На ее лице отражались удивление и растерянность. Миррима посмотрела на Эрин, которая задыхалась, и, казалось, сдалась.
— Эрин? — позвала она, осмеливаясь подойти поближе. Моя маленькая Эрин! Миррима упала на колени, все еще задыхаясь, и поцеловала Эрин в лоб, затем начала ее гладить. Мой ребенок! Моя сладкая детка?
Она пала, — объяснил Боренсон, — в узах миров.
Мать? Звонила Эрин. Она посмотрела вверх, ничего не видя.
— Я здесь, — прошептала Миррима. Я здесь для тебя.
Наступило продолжительное молчание. Боренсон стал лучше слышать грохот под ногами и крики птиц-заемщиков. Животные тоже почувствовали опасность.
Мы должны доставить ее в безопасное место, — сказала Миррима. Она посмотрела на Боренсона с недоверием. Можете ли вы осторожно переместить ее?
Боренсон издал небольшой вопль разочарования. Его гигантские руки были такими мощными, но такими неуклюжими. Они плохо подходили для такой деликатной работы.
Сможешь ли ты сдержать воду? он умолял.
Миррима покачала головой в знак поражения.
Боренсон беспокоился, что ничто из того, что он сможет сделать, не спасет ребенка. Возможно, он даже не смог спасти свою семью. Насколько высокими будут волны? Сорок футов ростом или четыреста?
Миррима слегка сдвинула девочку, приподняв ее ровно настолько, чтобы Боренсон мог просунуть пальцы под Эрин. Так нежно, как только мог, он провел одной ладонью под тело ребенка, а другую – под ее голову.
С большой осторожностью он поднял. Девочка казалась такой маленькой в его руках.
Я из клана воинов, — прошептал голос в его голове. Этот ребенок ничего не весит.
Это был голос Аата Ульбера.
Боренсон подложил одну руку под Эрин, как доску, и начал нести ее так быстро и деликатно, как только мог.
Трава была мокрая, земля неровная. Странные морские существа усеяли сушу — огромные крабы, ползающие с клешнями наготове, скаты, жаждущие воздуха. Красочные кораллы возвышались в оттенках коричневого, костяного и красного, окруженные зарослями летней травы.
Боренсон поспешил, стараясь не трясти дочь и стараясь не поскользнуться. Он продолжал смотреть на землю, а затем снова на маленькое лицо Эрин, искаженное, пока она изо всех сил пыталась остаться в живых.
Она вообще дышит? – задумался Боренсон. Он видел, как ее грудь немного поднялась, а затем снова опустилась.
Да, она дышит.
Впереди неуклюже шли люди Оуэна Уокина. Все они двигались медленно, болезненно, как будто их постигла какая-то великая болезнь.
Внезапно Боренсону показалось, будто он наблюдает за ними извне своего тела. Люди выглядели маленькими и тщедушными. Бегите, дикие собаки! он взревел.
Люди такого низкого происхождения не заслуживают жизни, — подумал он.
