Застучал барабан, и по холмам прокатился рык, похожий на раскат грома. Глубокие голоса вызывающе ревели на каком-то странном языке, голоса, не похожие ни на один из тех, что Миррима когда-либо слышала.
Моргнув сон, Миррима поднялась со своей кровати, стоящей там, под подветренной стороной скал, где теплые папоротники смялись под ее тяжестью, и с тревогой выглянула в прохладный утренний туман, пытаясь найти источник опасности.
Но вдалеке не было сталкивающихся армий, и когда она проснулась, ей показалось, что звуки затихли, словно их можно было услышать только во сне.
Она стояла, тяжело дыша, пытаясь отдышаться и очистить голову. Она моргнула, оглядываясь вокруг. Тело Эрин все еще лежало на траве менее чем в ста ярдах отсюда, ее лицо было бледным, губы посинели. Сейдж крепко спал в папоротниках.
Неподалеку еще спал клан Уокинов. Миррима была единственной, кто проснулся.
Сердце ее перестало так сильно стучать; она постояла какое-то время, размышляя.
Это был всего лишь сон. Это был всего лишь сон. Все вчерашние речи Боренсона пробуждали злые воспоминания о давно минувших битвах. Или, возможно, ее видение Эрин, которое она увидела не более пары часов назад, вызвало злой сон.
Какова бы ни была причина, звуки битвы затихли. Миррима сидела в оцепенении, размышляя.
Что такое, мама? — спросила Сейдж, пробуждаясь ото сна.
— Ничего, — прошептала Миррима. Она искала лагерь. Боренсона и Дракена все еще не было.
И все же, сидя на рассвете, она услышала звук журчания воды в ручье неподалеку, тихое щебетание маленьких птиц в зарослях.
В остальном утро было совершенно тихим. Солнце только поднималось над дальними холмами, окрашивая рассвет в оттенки персика и розы. Это было то утро, когда все тихо, даже ветер.
И все же там она услышала это снова — глубокий зов боевого рога вдалеке и звуки сталкивающихся в бою людей.
Она вздрогнула и насторожила ухо. Звук, казалось, доносился с дальней стороны старого русла реки.
Напряженно прислушиваясь, она подкралась к утесу, шурша ногами по сухой траве, и постояла на мгновение. Звук снова затих, но теперь она могла слышать его — глубокий грохот земли, словно лошади бросились в бой, рев рогов. Она почти чувствовала запах крови в воздухе.
Она посмотрела через канал. Его воды были темными и мутными, наполненными грязью и мусором. Из-за тумана, поднимавшегося над ним, дальний берег почти невозможно было разглядеть. Может быть там битва? Но кто будет сражаться?
Однако, пока она стояла на краю утеса и оглядывалась по сторонам, вдалеке не было видно никаких признаков войск, и казалось, что звук теперь доносился снизу, из неподвижной воды в канале.
Миррима осторожно спустилась по крутому склону на сотню футов, пока не остановилась у кромки воды.
Звуки войны стали теперь далекими, такими далекими. Она задавалась вопросом, слушает ли она остатки сна.
Внезапно в воде менее чем в сорока футах от берега всплыло тело женщины с широкими бедрами, которая могла бы поселиться в деревне Свитграсс. К счастью, Миррима не могла видеть ее лица, только ее густые седые волосы.
Труп на мгновение покачнулся, а затем в ушах Мирримы внезапно раздались звуки битвы.
Интернук! Интернук! - крикнул варвар. Слава Носителям Сферы! Мужчины вокруг нее яростно аплодировали, и она слышала, как они бегут, звонит и звенит почта.
Она всмотрелась в туман и позволила своим глазам расфокусироваться, а затем увидела это: замок в ста милях к северу от Дворов Прилива, его зубчатые стены были освещены огнем. Там было темно, и она не могла видеть врага — за исключением скопления огромных зверей за стенами, гигантов с белой кожей и поразительными белыми глазами, одетых в доспехи, вырезанные из кости.
Сражаться! какой-то военачальник приветствовал. Сражаться!
А потом так же внезапно, как и появилось, видение закончилось, как будто решётка ворот захлопнулась, сдерживая видение.
Это видение будущего? – задумалась Миррима. Но уверенность наполнила ее.
Нет, эта битва происходит сейчас, далеко за океаном. Рассвет пришел в ее дом здесь, в Ландесфаллене, но на дальнем конце света все еще царила ночь. Как и предупреждал Боренсон, вирмлинги приветствовали своих новых соседей.
Видение и звуки, казалось, исходили из воды, и тогда Миррима поняла.
Она задавалась вопросом, следует ли последовать за Боренсоном через океан в его безумную битву.
Но вода звала ее, призывая Мирриму на войну.
Боренсон найдет корабль, поняла Миррима. Вода откроет нам путь к тому дальнему берегу. Мои силы там понадобятся.
Над водой неподалеку пролетела гигантская зеленая стрекоза, обычная для речной долины, крылатый изумруд с глазами из оникса. Он завис на мгновение, словно оценивая ее.
Затем Миррима опустилась на колени на берегу старого речного русла и полила руки грязно-коричневой водой, затем подняла лицо вверх и позволила ей, холодной и мертвой, течь ей на лоб и глаза. Таким образом она помазала себя для войны.
