— Это Носик. А я не умею. Я как-то привык обходиться своими силами, наверное. У меня так не получается.
Человек против копипейстаБлогер работает с эфемерными сущностями — информацией, мнением, популярностью, читательским интересом. Но самое эфемерное понятие, которое является в его работе основополагающим, — личная позиция. Она чем-то напоминает сострадание из коротенького художественного текста Линор Горалик: «Сейчас я покажу вам фокус про сострадание, попрошу всех сосредоточиться. Смотрим: у меня на ладони ничего нет. Теперь внимание: я закрываю ладонь. Считаю до трех. Открываю ладонь. В ладони ничего нет.
Еще раз: закрываю ладонь. Раз, два, три. Открываю ладонь: в ладони ничего нет. Закрываю. Раз, два, три. Открываю: ничего нет. Теперь попрошу аплодировать, потому что каждый раз, когда ладонь закрыта — оно там».
Если перевести это на язык фотографий, новостей и информационного шума, получится примерно вот так:
«Многие средства массовой информации используют в своей работе фотографии новостных агентств — Reuters, AP, AFP. Использую их и я. Причем совершенно официально, через подписку на фотоленты этих агентств. В день через такие ленты проходит несколько сотен фотографий. Отобрать из этих лент самое интересное и показать это у себя — моя работа в качестве билъдредактора моего журнала. Так же, как это делают бильдредакторы других иллюстрированных изданий — Stern, Spiegel, NY Times,
Time. Это мой взгляд на происходящее, моя селекция событий».
(Из онлайн-интервью Рустема Адагамова на Ленте. ру)
— Мне кажется, какая-то часть читательского интереса зиждется не только на материале, а еще и на личности. Иначе говоря, если, например, такую же информацию выдавал бы робот, она, может, и не воспринималась бы так — болезненно или с каким-то интересом. А тут за этой информацией стоит конкретный человек с какой-то конкретной историей, о которой знают. Знают, что есть вот такой, как пишут, «норвежский чечен», который уехал в Норвегию, потом вернулся. Это тоже одна из подпорок, на которых строится интерес к этому блогу. Тот же самый Носик — ну, у него же не очень, так сказать, интересный блог, но это Носик. Или, например, Гришковец: «Здравствуйте, ребята», потом вот такой кусок текста, очень тяжело читаемый. Но это человек, который уже что-то сделал. А у меня получается немножко по-другому, потому что я все-таки беру контентом. Но вместе с тем, видимо, какой-то интерес к личности еще был сформирован тем, что я писал о семье: люди знали, кто моя дочь, чем она занимается, куда я поехал. Если бы робот писал блог «Другого», я думаю, это не было бы так интересно. Может быть.
При всей абсурдности превращение живого блогера в робота происходит в блогосфере сплошь и рядом, особенно в сознании читателей. В интервью на Ленте. ру Адагамова спросили: «Рустем, судя по вопросам, у вас много завистников, раздражает ли вас это?» «Нет, не раздражает, — ответил он. — Думаю, что просто читатель моего блога иногда забывает, что на другом конце провода такой же живой человек, со своими проблемами, своим отношением к жизни, своими взглядами на нее». Тот самый читатель, который больше всего ценит искренность и личную позицию блогера и готов ради нее становиться толпой, исчисляемой десятками тысяч человек, с легкостью отказывает ему во всех человеческих качествах и, главное, слабостях. Грубо говоря, популярного блогера, с точки зрения его читателей, можно обматерить или облить грязью, но нельзя оскорбить или расстроить. Мультитысячник, наделенный силой и властью над большинством, в глазах этого большинства становится абсолютно неуязвимым.
— Вы никогда не хотели поставить эксперимент: отдать свой блог ассистенту, который бы постил там что-нибудь за вас?
