Холланд смеется и удовлетворительно кивает. Я снова встаю на доску с его помощью и, все еще не решаясь отпустить его рук, аккуратно переношу вес вперед, стараясь держать спину прямо, не опуская подбородок. Мы медленно скользим по пологому склону, двигаясь от одного угла к другому, и я начинаю чувствовать доску. Постепенно до меня доходит, как нужно переносить вес с правой ноги на левую, чтобы развернуться, как катиться так, чтобы не развивать сумасшедшую скорость, как тормозить и при этом сохранять равновесие. Спустя минут пятнадцать, я чувствую себя уже смелее, но все еще боюсь отпустить страхующие меня руки. Когда мы приближаемся к концу, Том, осторожно отпускает мои ладони и я еду. Качусь сама, ровно, плавно, уверенно. Внутри все трепещет, и кажется, что у меня вырастают крылья. Я чувствую себя такой живой, такой наполненной и такой счастливой.
Осторожно торможу и, сняв доску, поднимаю полные радости глаза на стоящего рядом парня. Томас улыбается во тридцать два, прикрывая в шутку свои уши.
- Так и быть, я их не трону, расслабься, – не в силах сдержать собственную улыбку, говорю я.
- У тебя очень хорошо получается для первого раза. Попробуем еще раз? – парень протягивает мне руку и снова тянет на гору, но в этот раз я взлетаю на нее очень быстро, так как мне не терпится вновь почувствовать это ощущение свободы и полета.
Около часа я осваиваю новый для меня вид спорта, поднимаясь и скатываясь с горки для «начинающих». Том учит меня, как попеременно использовать передний и задний кант, как резко поворачивать, и тем не менее я продолжаю падать. Но несмотря на то, что мне больно, адреналин и эмоции внутри меня сильнее. Я не чувствую синяков, которые наверняка уже покрывали все мои ноги, не чувствую боли в плечах, хотя я падала на них часто, группируясь, чтобы не повредить голову и запястья. Мне начинает нравится скорость, и я совсем не боюсь падать. Когда я понимаю, что Тому скучно кататься по «детской» горке, я взглянув на часы, говорю:
- Том, кажется у меня уже неплохо получается. Ты можешь подняться на гору и покататься в свое удовольствие, а я тут еще потренируюсь.
Я вижу, что ему и хочется, и колется. Взглянув задумчиво на склон, в подъемник на который полтора часа назад сели его родители, парень мнется в нерешительности, но затем поворачивается резко ко мне, и мне не нравится огонек, зажегшийся в его глазах.
- Давай вместе? Я обещаю, что буду рядом всегда, и там на самом деле не такой уж и крутой склон. Народу не так много. Думаю, ты уже готова, – он снова смотрит на меня умоляющим взглядом, а я прижимаю поближе уже ставший родным борд, и чувствую, как тугой комок сворачивается где-то под ребрами.
- Ну, уж нет Холланд. Я только-только стоять на доске научилась, а ты меня хочешь на склон для профи загнать? Чтоб я там себе шею сломала?
- Ничего ты не сломаешь! И это не для профи, а для «продвинутых новичков». Честное слово, Мэри, судя по тому, что я видел за последний час, ты катаешься не хуже Хазза, а мы с ним в прошлом году этот склон вдоль и поперек обкатали. Давай же! – уговаривает меня Том, а я чувствую, что меня и уговаривать-то не надо. На «детской» горке мне самой становилось скучновато, а так хотелось вновь почувствовать адреналин и свободу, то как ветер свистит в ушах, как быстро колотиться сердце, когда ты летишь, словно вырвавшаяся на волю пташка...
POV Том
Мы поднимаемся на канатке до первой остановки. Как бы мне ни хотелось забраться повыше, здесь высота и наклон самый оптимальный для Мэри.
Мэри... с каждым днем она удивляла меня все больше. Она открывалась для меня с новой стороны. Постепенно доверяясь мне, она раскрывалась. Помимо тонкой и чувственной натуры, я замечал в ней столько обаяния, столько амбиций, необычное чувство юмора, смелость, силу и множество других положительных качеств. Сейчас я видел в ней сходство с моей матерью. Я начинал испытывать такое теплое чувство в грудной клетке, которое даже сложно назвать любовью. В ней было что-то до боли родное и близкое. Так комфортно мне не было ни с кем, и несмотря на то, что в последнее время нам пришлось столкнуться с не очень приятными событиями, отношение к ней у меня не изменилось. Наоборот, с каждым днем я хотел дарить ей больше заботы, больше внимания, больше тепла, чтобы она больше никогда не чувствовала себя так, как чувствовала раньше. Мне хотелось, чтобы она всегда также улыбалась, как сейчас, когда она восхищенным взглядом осматривает Альпы. Также смеялась, как несколько минут назад, скатившись со склона ни разу не упав.
Такие они взрослые отношения? Когда ты задумываешься о будущем, о том сколько всего ты хочешь сделать для человека, как много ты хочешь ему подарить, обезопасить от всего мира? Если так, то поздравляю Холланд, ты теперь во «взрослых отношениях».
