- Выпьешь что-нибудь? – не отвечая на мой вопрос, она подходит к мини-бару и достает различные скляночки с алкоголем. Она двигается плавно, как кошка. Грациозно. Удивительно, как в одну минуту она была сексуальной притягательной женщиной, а потом становилась твоим бро, лучшим другом, с которым можно повеселиться. Она была очень забавная, немного неуклюжая порой, и всегда умела посмеяться над собой. Чувство юмора было отменное.
- Нет, спасибо. Я уже достаточно сегодня выпил, – я стаскиваю куртку и кладу ее на подлокотник кресла.
- А я пожалуй выпью, – пожимает плечами и наливает в прозрачный стеклянный бокал белое вино. Делает глоток, закрывает глаза, облизывает губы. При виде этого сердце мое начинает биться чаще. «Успокойся, придурок. Думай головой, а не членом!» – одергиваю себя я.
- Давно ты приехала? – пытаясь отвлечь себя от ненужных мыслей, спрашиваю я.
- Вчера. Стивен предложил отметить Рождество здесь, а у меня как раз выдалась свободная неделя, – объясняет она и садится в кресло напротив, элегантно закидывая одну ногу на другую. – Ну что мы все обо мне да обо мне, как ты поживаешь, Том? Судя по тому шуму, что ты наделал в инстаграмме дела наконец-то налаживаются? Что это за незнакомка была с тобой на концерте? – Коулман игриво улыбается и придвигается поближе, будто хочет рассказать секрет на ушко. Я ж инстинктивно откидываюсь назад. Упоминание о Мэри заставляет меня вновь и вновь задумываться о том, что я дебил и не должен видеться со своей бывшей. Ночью. В отеле. В ее номере.
- Можно и так сказать. Но я же сюда приехал не о ней говорить. Ты что-то хотела обсудить? Валяй. Мне завтра рано ехать за город, я приехал ненадолго, – включаю и выключаю телефон, чтобы посмотреть время, но не вижу его. Делаю это лишь для того, чтобы занять руки.
- Хорошо. Как скажешь. У меня к тебе предложение, Том. Деловое. Я сейчас активно занимаюсь такой проблемой, как домашнее насилие над детьми в США и мне нужно заполучить как можно больше звезд в свой штаб, чтобы привлечь внимание общественности и властей тоже. В январе планируем снять социальную рекламу, и мне хотелось бы, чтобы ты поучаствовал. Ты кумир миллиона подростков за океаном. Вдохновляющая речь может помочь многим перестать бояться и обратиться за помощью. Я пока слабо представляю, как все будет проходить, но хотела знать, могу ли я на тебя рассчитывать, учитывая... ну ты сам понимаешь.
С минуту я смотрю на нее, прокручивая те полгода, что мы были «вместе». Зендая была очень умной и красивой девушкой, не лишенной доброго сердца. У нее была активная гражданская позиция, и она всегда занималась какой-то благотворительностью. Несмотря на то, что мы расстались, я не перестал считать ее идеальной девушкой. Вот она, такая привлекательная, говорит такие важные в наше время вещи. Меня это подкупало. Я сам занимался благотворительностью, основал фонд, правда времени управлять у меня им не было, и сейчас организацией мероприятий и общей работой занималась мама. Только сейчас я подумал, что возможно Зен сыграла ключевую роль в моем желании заниматься благотворительностью.
- Конечно, ты можешь на меня рассчитывать. Я всегда рад помочь, особенно если это касается детей. Только у меня бешеный график в январе и тебе придется через моего агента договариваться, когда я смогу прилететь и отсняться. В любом случае, постараюсь сделать все возможное, – по привычке провожу ладонью по волосам, убирая выбившиеся кудряшки назад. Пора бы уже подстричься. Зен встает со своего кресла и протягивает ко мне руки для объятия. Я сижу в нерешительности, но затем тоже встаю и прижимаю ее к себе.
- Спасибо, Том. Для меня это очень важно, – шепчет она мне на ухо, крепче сжимая меня. Я вдыхаю запах ее волос. Он сводил меня с ума. Все то время, что мы были друзьями, а я был влюблен в нее, все то время, что мы встречались, я вдыхал аромат ее волос и терял голову. Очень поэтично и странно, но так и есть. И вот сейчас, она так близко, так близко, как давно не была. Я не держал ее в своих руках несколько месяцев, не чувствовал ее рядом. Казалось, я забыл какие на вкус ее губы, какая на ощупь ее обнаженная кожа, какого это быть в ней. И моему телу отчаянно хотелось вспомнить. Но я не двигался, просто обнимал ее и дальше. Я боялся пошевелиться, не зная к чему все это может привести. Там где ее руки обвивают мою талию проходит электрический ток. У меня бегут мурашки по спине и я тяжело сглатываю. Объятие затянулось, но я сам не выпускаю ее из кольца своих рук. Между нами возникло то самое густое напряжение, которому было сложно противиться.
- Мне нужно идти, – хриплым голосом шепчу ей в ухо. Мне потребовались все возможные силы, чтобы сказать эти три слова. Мне действительно было нужно идти, но хотел ли я уходить?
