- Майки, малыш, ну ты чего? Майки – это значит Миша. Мишутка, ну ты чего, прекращай плакать, солнышко, – я перехватываю его поудобнее в руках, и слегка похлопываю по спинке. От странного звука моего голоса ребенок на секунду замолкает, не понимая, что я говорю.
– Ну, вот и умница. Тетя тут с тобой на каком-то странном языке говорит, да? Тебе интересно, Майки? – малыш уставился на меня своими огромными темными карими глазами, в которых все еще стояли слезы. Длинные завитые, как у лучших голливудских звезд, ресницы были мокрыми, и он хлопал ими, как маленькая бабочка своими крыльями.
– Ну, конечно, интересно. Ты чего у нас плачешь? Маму волноваться заставляешь? Просто капризничаешь, внимание привлекаешь? Понимаю, внимание порой просто необходимо, – я продолжаю качать его в своих руках и разговаривать, понимая, что это его успокаивает. Малыш протягивает свою маленькую ручку к моему лицу и дотрагивается ею до моей щеки. У него такая нежная и теплая кожа. А как пахнет! У маленьких детей есть свой особенный запах. Я даже прикрыла немного глаза, наслаждаясь его нежным детским невинным прикосновением и запахом.
- А где у нас елка, Майки? М? Ты видел, какую бабушка елку красивую нарядила? Давай-ка посмотрим, котеночек! – я делаю несколько шагов по комнате в сторону елки, вновь перехватывая ребенка в руках. Ему около полугода, но он был крепким малышом и тяжелым.
- Смотри какие шарики, Мишутка. Какие красивые шарики. Красные, золотые! А огоньки? М? Как мигают огоньки! – я усаживаю его поудобнее на предплечье левой руки, а правой показываю на рождественские игрушки на елке. И тут происходит чудо. О, великое чудо природы. Ребенок улыбнулся. Увидив огоньки и шарики будто впервые в жизни, он улыбнулся, даже хихикнул, и стал протягивать пухленькие ручки к елке.
- Нет, солнышко, трогать ее нельзя. Она колючая. Бо-бо будет, вава! И игрушки, не дай Бог, разобьем с тобой, – делаю шаг назад подальше от рождественского дерева. Майкл грустно смотрит на меня, затем на елку, а потом уже строит гримасу, чтобы начать вновь плакать, но я вовремя реагирую. – Давай в окошко посмотрим. Смотри, там дядя Томас. Давай ему помашем? – я подхожу к окну и немножко стучу по стеклу, чтобы привлечь внимание младенца. Майки забывает о том, что хотел плакать и с интересом смотрит в окно. Я прижимаю его к себе поближе, и, о черт, не могу удержаться, слегка целую в макушку, едва-едва покрытую легким пушком. Мы видим, как откуда-то возвращается Том с мальчишками; к их компании присоединился еще пожилой мужчина. Они идут и о чем-то очень увлеченно разговаривают, но на полпути Томас останавливается, заметив меня у окна. На его лице, буквально на секунду, появляется недоумение. Затем уголки губ слегка приподнимаются, а глаза становятся такими... добрыми? Я активно машу ему ручкой, а затем обхватываю ладошку Майки и машу ею Тому тоже. Все четверо уже смотрят на нас. Парень поднимает руку и машет нам в ответ. Однако в глазах его больше нет доброты. Теперь там что-то другое. Откуда там столько боли?!
Комментарий к Глава 24 (Часть 1) Мои хорошие, я сделаль все, что мог. Времени совсем не было на написание полноценной главы, поэтому выкладываю вам первую часть, дописывая ее буквально в аэропорту. Все самое интересное будет дальше: ужин, пьеса Сьюзи, разговоры ВАЖНЫЕ, поэтому призываю вам меня дождаться и не забрасывать мой фик) я улетаю на неделю в Лондон за порцией впечатлений и вдохновения. Надеюсь, что это поможет мне взяться за фанфик с новыми силами! P.S. буду очень наглым автором, но у меня 17 числа день рождения, и я вас прошу, порадуйте автора своими отзывами. Это будет лучший подарок на свете! Я вас люблю!
====== Глава 24 (Часть 2) ======
POV Том
- Ооо, а вот и кинозвезда приехала, – протянул Джон Холланд, смахивая припорошивший плечи мужчины снег, а затем раскрыл руки для объятий.
- Дедуль, не начинай, ты же знаешь как меня это бесит. С Рождеством! – я крепко обнимаю своего деда. Мистер Холланд был довольно высоким мужчиной в нашем семействе (эх, и почему я пошел не в него?), белые, как снег, короткие волосы виднелись по краям головы, открывая вид на широкую лысину. Как кто-то однажды сказал: «Лысина – это следствие бурной молодости или великих мыслей». Глядя на своего деда, мне было сложно сказать, что из этого относилось к нему. Всего было в меру. Бывало иногда он рассказывал истории как, будучи молодым, он «давал жару», но серьезности и мудрости у него тоже было не занимать. Мы виделись с дедушкой редко, но метко. Я очень любил проводить с ним время. У него были золотые руки, он постоянно что-то мастерил и творил, и когда я приезжал в гости, дед придумывал что-то фантастическое. Мы что-нибудь строили, ездили на рыбалку, играли в покер. Мне его не хватало.
- Да, ладно, я шучу. Ты моя гордость, Томас. Мы с бабушкой очень тебя ждали, – старик похлопал меня по спине. Его глаза за прямоугольными очками светились искренним счастьем.
