— А где сейчас Вадик?
— Кажется, он носит раненых в лазарет. Не беспокойся, твой брат в полном порядке… А вот тебе самому не помешает показаться лекарю.
Я осторожно дотронулся до своей рубахи, под которой скрывалась опухоль. Нет, экспериментировать на ней с другими целительными заклинаниями я не готов… да и я попросту не переживу этого сейчас.
— Мне не нужен лекарь, — ответил я. — Нужно просто хорошо отдохнуть и дать выйти той дряни, которой накачал нас Айнер. Что это, вообще, было?
— Туманы Хельхейма, одно из его излюбленных атакующих заклинаний, — мрачно ответил Людвиг. — Вот уж не думал, что этот мерзавец посмеет применить его против десятков своих же людей… Ладно, мы дальше без тебя здесь справимся. Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь из стражников проводил тебя до твоих покоев.
— Это которые с каменной кроватью в тюрьме?
— Нет, в твои прежние покои. Но если очень хочешь вернуться в камеру, только скажи.
Снова ни тени улыбки. Либо этот человек привык выражать сарказм с каменным лицом, либо же просто не умеет улыбаться.
— Я провожу его, — сказала Микара старшему капитану.
— Нет, тебя я попрошу остаться здесь и помочь исцелить раненых своей магией, — возразил Людвиг, а затем нахмурился. — А откуда ты, вообще, здесь взялась?
— Я… прибежала сюда сразу, как поднялся шум.
— Ясно… И что произошло с приставленными к тебе стражниками?
Микара отвела взгляд в сторону.
— Когда начался бой, они разделились, и лишь один из них остался за мной приглядывать… — ответила девушка. — Я его совсем немного поранила и вырубила.
Людвиг устало вздохнул.
— Ну хорошо хоть, не убила, — сказал он. — С этим разберёмся позже, а сейчас ты нужна здесь. Не откажешь нам в помощи?
Микара обеспокоенно посмотрела на меня.
— Кажется, в ближайшую пару часов я не умру, — рассудил я, но без особой уверенности. — Помоги раненым, я буду в порядке.
Девушка кивнула и направилась к одному из заливающихся кашлем легионеров. Тем временем Людвиг отдал приказ ближайшему стражнику и тот, позволив мне опереться на его плечо, повёл меня прочь от арены.
С трудом волоча ноги, я погрузился в размышления. Я вновь дотронулся рукой до своей груди и задумался над тем, почему моё заклинание исцеления меня чуть не убило. Это ведь простейшее лечение, которое не должно оказывать сильного воздействия на организм… но, похоже, застрявшие во мне осколки стекла считают иначе. Быть может, исцеляющий эффект был искажён магическим зеркалом? А может быть, малое исцеление воспринимает мой недуг как ранение и пытается привести его в норму… В любом случае отныне стоит поаккуратнее применять это заклинание на самом себе, а лучше и вовсе этого избегать.
Помимо вопросов о моём здоровье меня волновал ещё один. Почему Айнер сбежал? Он ведь знает, что я поклоняюсь Хель, и наверняка догадывался, что Богиня поручила мне его убить. Теперь, когда у него нет посоха, Хель попросту разобьёт его филактерию, и Айнер тут же умрёт. Он поступил так из отчаяния? Или у него осталось какое-то незаконченное дело, которое необходимо выполнить перед смертью? Не понимаю…
Я так и не узнал, в каких именно отношениях состоит верховный жрец Хель с Честными людьми. Насколько я знаю, в самом Иннсмунте Зедок проводит куда больше времени, чем Куро и Сфинкс, и, вероятно, Айнер был связан именно с ним. Они оба являются верховными жрецами Богов, но ни о чём другом, что может их объединять, я не знаю. Нельзя исключать вероятности, что Айнера прислуживает Куро или Эрдему, а не Зедоку. И если это так, и некромант направился на встречу с кем-то из них, то на меня вновь должны повесить мишень…
Меня беспокоила ещё одна вещь: очередное спасение множества легионеров не отменяет того факта, что я всё ещё убил одного из старших капитанов. Что-то я сомневаюсь, что после всего случившегося с Айнером все об этом позабудут… Я был склонен верить словам Людвига, а без Айнера следующее голосование капитанов не должно привести к плачевным последствиям, но наверняка у меня ещё возникнут проблемы с другими легионерами. К тому же я до сих пор не понимаю, что обо всём случившемся думает Айла.
От всех этих размышлений и накопившейся усталости у меня вскоре закружилась голова. Как только стражник довёл меня до выделенного мне жилища, я вошёл внутрь, доплёл до кровати, рухнул на неё и сразу же отключился.
Я проснулся от стука в дверь. Сквозь окна пробивались очень тусклые солнечные лучи, говорящие ни то о наступлении дня, ни то о его прошествии. На прикроватной тумбе лежали смятые влажные полотенца, а также наполненной водой стакан. Взяв его в руки, я жадно осушил содержимое.
Кто-то явно сюда заходил, и судя по всему, ухаживал за мной, пока я был в отключке. Сколько же я так проспал?
Со стороны двери вновь раздался настойчивый стук.
— Войдите, — сказал я, поднимаясь с кровати.
Входную дверь я, похоже, не запирал. Она отворилась, и в мою комнату вошла та, кого я однозначно сейчас не был рад видеть — Кассандра.
