Или молчат.
Но пьют только за Гардарику!
И не чокаются…
В кинохронике часто встречаются кадры сожженных деревень. От домов остались ряды печей, и порой сверху орёт худющая кошка. Она испугалась чужих и пожара, убежала, но потом пришла. Скорей всего людей в деревне убили, или они ушли навсегда. Кошка этого не понимает, зверь просто вернулся домой…
Так вот я не стану жаловаться и сидеть на остывших кирпичах. Когда-то давно у меня был дом в Московской области, и в нём жили мама, дедушка и бабушка. Тот дом всегда был рядом и поддерживал, когда я уехал учиться.
Я попал в мир магии, но тот дом всё равно со мной оставался как идея или смысл всего. Казалось естественным влюбляться и любить, строить отношения и мечтать о новом доме. Он уже почти есть, нужно просто когда-нибудь вернуться домой с войны. «Иду к тебе»…
Я вернулся ненадолго с войны и узнал — только не смейтесь — что дома не было. Катя от меня ушла. Да, она ушла воевать, но всё-таки она ушла, в том числе, и от меня. Я пережил ту потерю — на войне хорошо учишься себя преодолевать. Мне даже стало казаться, что дом это глупости и блажь, я перерос эту идею…
Но вот я снова вернулся с войны и узнал — только не смейтесь ещё раз — что дом у меня всё-таки был, ненадолго появился. Там тепло и уютно, дома меня любили и ждали любого. Но Олю застрелили на рынке…
Если зверю подсовывают конуру, это ловушка. К ней обязательно полагается цепь. Её трудно увидеть, просто приручённый зверь возвращается к человеческой ласке и к полной миске. Глупое создание само начинает искать всё новые цепи и счастливое урчит.
Мою цепь порвал враг, он разрушил мой дом, чтобы сделать меня несчастным. Я уяснил этот урок, у меня не будет больше дома, никогда не будет счастья.
«На свете счастья нет, но есть покой и воля». Пушкин А. С. На войне особенно хорошо понимаешь, как прав был великий поэт. Мне просто не нравится, когда меня делают несчастным.
Мне нет нужды себе льстить — да, я зверь. Мне забавно, что европейцы считают русских животными! Насчёт меня лично лучше бы им сильно заблуждаться… впрочем, меня никогда особенно не волновало мнение добычи.
Миску я сам себе наполню, а человечкам не советую тянуть ко мне ручки. При одном только виде моём европейцу следует немедля бежать со всех ног…
Хотя при виде уже поздно. Просто не надо со мной встречаться, обращать на себя моё внимание. Особенно в боевой обстановке. А хорошие какие руны «иду к тебе» — столько смыслов!
Острую боль я перенёс на ногах за один день, внешне только совсем не улыбался…
А что ещё делать⁈ Удариться в запой? Не пью. Застрелиться? И так война. И совсем я не бесчувственный! Просто очень сильный маг, по мне трудно судить о моих переживаниях.
Вот с каменным лицом выслушал я доклад Тимофея, молча кивнул и пошёл на полигон. Спокойно переоделся в танкистский комбинезон, залез в танк и вылезал лишь для приёма пищи. Заряжающие всегда нужны, а мне как раз не хотелось ни о чём думать.
Переночевал с экипажем по адресу расквартирования, и на утро осталась лишь тупая боль. Она не проходит и не утихает, похоже, придётся с ней жить. Свыкнусь, люди и не к такому привыкают.
Я даже возобновил чтение лекций. Одноногий, однорукий, одноглазый и обожжённый майор Востриков хорошо понимал мои страдания, выделил для них целый день, а на другой поставил меня в расписание.
В перерыве между парами Тимофей подошёл уточнить обстановку. Оля уже была женщиной клана, и её сынок принадлежит клану. Вместо Оли назначили моей Светке кормилицу, так пока, до моего решения она заодно кормит и Ваню тоже.
Не! Если я не хочу его видеть, малышу назначат другую семью и отдельную кормилицу…
— Считай, что усыновил я Ваню, — сказал я. — Пусть Светка станет ему старшей сестрой — из меня-то папаша фиговенький, всегда могут убить на войне. Света поможет парню в будущем, — я печально вздохнул. — А помощь Ване пригодится. Магических способностей я ещё не почувствовал, отклика духа не ощутил…
— Только от Вани не ощутил? — с тревогой спросил Тимофей.
— От обоих не чувствовал ничего нового, — ответил я раздражённо.
Лидер клана задумчиво кивнул и молвил:
— Я тоже ничего не чувствую. Сродство с тотемным духом не проявляется сразу после рождения. Самое раннее нужен год, но это редко. Чаще всего сродство формируется с двух до пяти, — он смущённо добавил. — Я откликнулся в шесть, это самое позднее. И, как видишь, сроки практически ничего не значат.
— Тогда есть ещё надежда! — воскликнул я. — Ребят проверяют знающие люди?
— Да, регулярно, — строго ответил Тимофей. — Но давай вернёмся к печальным нашим делам. Мы понимаем, что из-за гибели Оли тебе трудно возвращаться в ту квартиру, поэтому сняли другую. Другая девушка приготовит по твоему вкусу еду на вечер. И ей уже сшили три платья на твой выбор для выходов в ресторан.
Я тупо уставился на мужика, и он поспешно заговорил:
— Промахи учли! В Москве девушки под постоянной охраной, а как залетят, их так клан спрячет — никакая Европа не найдёт!
Взор мой стал ещё печальнее и тупее, Тимофей пояснил:
