Потом Гена сам быстро понял, что я и мои парни должны иметь лёгкий доступ к своим камням, сказал, что я русский, и со мной боги — пусть в Центре выделят помещение типа библиотеки, а его служба обеспечит оборудование, персонал и охрану. Сержант Аркаша Коробков определил комнаты…
Редкого сержанта я упоминаю в воспоминаниях по фамилии и имени. Понятно, что сделали Аркадия дежурным, чтобы каким-то мамочкам кто-то стал благодарен.
Только добрых дам часто благодарят, когда хорошо понимают, что могло бы быть намного хуже, особенно когда те, наконец, избавляют от служебного бедствия. В данном же очень редком случае даже я был благодарен просто за Аркашу.
Утром другого после самоубийства Антона дня он подошёл ко мне с бумагами на подпись. Оказывается, заместители Вострикову не полагались, он сам был заместителем Логинова, но того нет, тогда сержант пришёл ко мне, заместителю Виталика по боевой части.
Тогда-то и понял я, кто на самом деле составлял офицерам расписание, занимался вспомогательным персоналом, держал в голове проблемы Центра в развитии — мы же расширялись — и на всё вёл деловую документацию. А я ещё переживал из-за Антона!
Не, вообще-то правильно переживал. Но… э… как говорится, земля пухом, все там будем, а жизнь продолжается. И когда в Центр прибыл Пётр Алексеевич Антонов знакомиться с обязанностями, с лёгкой душой на глаза ему не лез.
Потом типа случайно представился, когда Петр Алексеевич уже бумаги все подписал, и деваться ему стало некуда. Да и сказал я только, что вместе служили, о последнем бое не напоминал. Тем более не напомнил, куда его перед боем послал. Может, он и сам уже забыл, столько всего потом произошло!
Опалило дядьку сильно, отрезали левую кисть, правый глаз не видит, майора дали за то сражение и перед досрочным выходом на военную пенсию по инвалидности. И не в нём пока дело, а в субтильном Аркаше. Давно бы парнишку убило на войне, ан благодаря мамочкам вон сколько от него пользы! За полдня всего наладили работу закрытого хранилища магических кристаллов.
А это ведь всё очень непросто! Хранение, охрана, доступ разрешён лишь некоторым, выносить кристаллы можно только с моего письменного разрешения практически никому. Пока только мне и не дальше кушетки мед-блока.
Ведь это всё вам не общий читальный зал. Люди теряют сознание, а для этого нужны условия — отдельная комнатка и лежанка у стены или со спинкой. Аркадий предложил выделить две аудитории и конец коридора. Я согласился, и работа закипела.
Шум ножовки и стук молотков какому-нибудь не-магу мог помешать вести лекции. Я и мои офицеры просто усилили слушателям внимание, посторонние шумы те вообще не замечали.
А после занятий все отмечали прогресс, и мне заодно прямо на пальцах показали, чем таким особенным занимались на гражданке эти слабые для меня штатские маги. И ведь они почти ещё мальчишки.
Отчего-то стало перед ними неловко, что из-за какой-то Европы я, капитан и танкист с алыми полосками, отвлекаю их от важных дел. Меня немного извиняет, что Европа это всё-таки серьёзно, и парни на самом деле считают себя мужиками.
А без лирики сказал я Аркаше, что опять ему придётся корректировать расписание. Тот живо откликнулся, что надо пересматривать всю концепцию. Пётр Алексеевич пока не вник в ситуацию, подпишет всё, так Аркадий спрашивает у меня.
Танковыми центрами обобщения боевого опыта командуют сплошные «сбитые лётчики». У всех одна идея — надо было хорошо учиться в школе, тогда бы и в танке не обгорел. Все слегка тронулись на теории…
Я укоризненно посмотрел на этого девятнадцатилетнего мыслителя… э… с сержантскими лычками, а он только больше раздухарился:
— Ведь у нас единственных во главе сидит маг! И только благодаря тебе! А что ты делаешь? Рассказываешь то, что люди могут сто раз прочитать в газетах! Я, не-маг, почти всё понял про усиление тотемных бонусов!
— То есть ты против газет? — растерялся я.
— То есть я за то, чтобы занять тебя настоящим делом! — проговорил Аркаша. — Чтение лекций я таковым не считаю.
Я уже насмешливо рассматривал этого мальчика. Он хорошо понимает, с кем разговаривает? Пацан же пытается что-то доказывать боярину и воину-рыси…
Гм. Пусть Аркаша всё осознаёт, и оно ещё забавнее. Тем более нужно разобраться, прежде чем…э…
— Так ты считаешь рекламу более не нужной? — спросил я вкрадчиво.
— Да, — твёрдо сказал мне в сузившиеся кошачьи зрачки побледневший Аркадий. — Я считаю, что тебе больше не нужно демонстрировать рысье подавление и повторять прописные истины. Пусть такой ерундой занимаются другие центры…
На моём лице застыла полуулыбка, я отрешённо ждал продолжения.
— Мы живём не в безвоздушном пространстве, — сказал Аркаша. — Батальон может подавать заявки во многие центры, хоть во все…
— Сколько сейчас центров? — холодно уточнил я.
