— Здравствуй, дорогой! — сказал тот, улыбаясь. — Лёша сказал, что у тебя ко мне важный разговор. Я всегда рад тебя видеть. Присаживайся, дорогой, — он обернулся к Антонову. — Лёша! Ты бы чаю, что ли велел!
Ах, вот кто у нас тут «Лёша»! Антонов нажал на кнопку и проговорил:
— Аркаша, сделай нам чаю с печеньем.
— Слушаю, — отозвался тот через невидимые динамики.
— Я только из столовки, — сказал я. — Давай приступим?
— Говори, дорогой, я тебя внимательно слушаю, — проговорил хан.
— Тебе сказал майор Антонов, что ты можешь стать новым председателем Совета обороны? — уточнил я.
— Да-да, — покивал печенег. — И ты правильно сказал, что новым. Очень новым, я сразу потребую полномочий!
— Если мы договоримся, я проголосую и за полномочия, — ответил я покладисто. — То есть ты согласен возглавить совет, хорошо…
Открылась дверь, и вошёл Аркадий с подносом, на котором нёс три стакана чаю и вазу с печеньем. Что-то не заметил я у него поттер в приёмной! Наверное, из столовки притащили.
Я замолчал, а сержант перед каждым поставил чай, установил вазочку и тут же вышел, прикрыв за собой двери. Керим шумно отхлебнул из стакана и внимательно посмотрел на меня. И я продолжил:
— О недавней нашей операции ты знаешь?
Тот глубокомысленно кивнул.
— Враг запросто выложил десять тысяч танков… — я повторил. — Десять тысяч, Керим! И это точно не последние его резервы! У нас всего столько нет! Ты понимаешь, что просто так Европа сидеть вскоре перестанет?
Хан снова покивал.
— Танки очень хороши для глубоких прорывов, они любят ровное поле, — я со значением сказал. — Это степи, Керим.
— Да, степи ровные, — проговорил он.
— Я считаю, что европейские танки пойдут в твой Сталинград.
— И зачем? — спросил хан.
— Они отрежут Гардарику от юга, от Крыма и от нефти, — ответил я.
— Что ты посоветуешь? — проговорил он, пристально на меня глядя.
— Ты танкист, генерал-полковник, — проговорил я. — И хорошо знаешь, что на ровном поле танки может остановить только танковый удар.
— Как недавно сделал ты! — улыбнулся Керим, отпил чаю и сказал. — Можешь быть уверенным, что я к тому направлению и так отнесусь очень внимательно.
— Это только мои предположения! — сказал я и тоже похлебал из стакана. А крепкий чай делают начальству! — Кто я такой давать такие советы председателю Советы обороны!
— Ты сейчас можешь ставить мне условия, — молвил хан. — Пока для себя лично ты ничего не попросил.
— И я снова убеждаюсь в твоей прозорливости! — сказал я весело. — Я как раз к этому подошёл.
Взгляд чёрных глаз Керима стал колючим.
— Речь снова пойдёт о танках, — начал я. — Ты сам прекрасно знаешь, что мы воюем на одних машинах, будь то защита позиций или прорыв обороны, рейды и борьба с танками врага. Я считаю, что это неверно. Глупо тратить ресурсы танков для поддержки пехоты, это могут делать более лёгкие машины. В обороне можно строить противотанковые самоходки, немцы уже делают в эту сторону серьёзные шаги — их четвёртые штурм-ганы весьма эффективны. Это первая часть просьбы — мне на среднем танке просто не хочется всем этим заниматься!
— Дай-ка угадаю вторую часть, — задумчиво проговорил Керим. — Себе ты хочешь новый средний танк?
— Да! — воскликнул я. — Чтоб в люк водителя не прилетали снаряды! Чтоб не так трясло, и не скакал бы ствол пушки! И чтобы из пушки крыть танки врага с полутора километров!
— Хм, — хмыкнул хан, прихлёбывая чай и вдруг спросил. — Так сколько ты обещал за хорошую противотанковую пушку? Кажется, уже двадцать пять миллионов?
— За настоящее орудие с себя последние портки сниму! — сказал я возбуждённо и чуть сбавил тон. — Только причём тут мои штаны, когда ты хочешь стать председателем Совета обороны?
— Не причём, — согласился Керим. — Гм, двадцать пять миллионов! Похоже, эти деньги придётся заплатить всей Гардарике… Но если при такой мотивации не видно результата… — он попил чаю и договорил. — Значит, надо менять мотивацию. Прибавим ещё кое-что… — хан кивнул. — Хорошо, я тебя понял. Если сделаешь меня председателем Совета обороны, осенью ты получишь свой средний танк и сам его назовёшь, — он виновато улыбнулся. — Только пушку твёрдо обещать не могу, хотя и приложу к её появлению все силы. Можешь поверить танкисту.
Я залпом допил чай и молвил:
— Договорились, хан, — я встал и обратился к Антонову. — Разреши идти?
— Иди, — сказал он.
Вечером на трёх «волгах» приехали Виталик Логинов и князь Иван. Ваня в сухопутные дела не вдавался, но горько мне посетовал, почему я сразу не рассказал ему о рунах на груди.
Я сказал, что это очень опасно и, зная князя, ничего ему не говорили. А сейчас сложилась такая ситуация, что без него просто никуда. Вот сказали, и князь, наплевав на опасность, всё бросил и прилетел в Москву.
— После смерти Григория Васильевича я всё равно должен был явиться, — проговорил князь Ваня и весело добавил. — Вот у всех морды вытянутся, когда я тебя заявлю!
Прибыл он уже после ужина, так сразу провели обряд. Лежать Иван не захотел, сидел на стульчике голый по пояс. Я своим ножом проколол палец и кровью нанёс ему на грудь руны «заговорённый».
