А врага поле от края до края! На том столе сгодится любое укрытие, даже вражеские танки. Благо, что их с неба отвлекают. Командую в рацию на общей волне:
— Батальонами в ближний бой! Держитесь поближе и не забывайте помогать огнём другим.
Командиры ответили, что приняли, Ваня разгоняет танк. Я сразу почувствовал азарт и обречённость парней. Всем ясно, что немногие останутся после такого боя невредимыми, но ведь это наш долг. Мы прикрываем отход своих частей, сам погибай, а товарища выручай. На миру и смерть красна.
Пролетели метры до дистанции уверенного поражения, Ильюха стреляет. Вламываемся в строй врага, снаряды практически в упор. Рысье подавление на максимум, враг надолго нас запомнит!
Батальоны ведут себя как косяки селёдки — все рядом, но попробую кого-то ухвати. Стреляем из-за машин, только башней успевай вертеть! Но и враг не лыком шит, умудряется попадать. Отмечаю, как подбили одну «рысь», вторую…
Предсмертный крик в эфире мага Вити. Потом гибнет в огне Женя. Не помогли парням руны на лезвиях. Снаряды летят просто отовсюду, меня переполняет за ребят весёлым ужасом. Но наши пушки лупят без остановки, бер Стёпа подаёт снаряды один за другим. Каждый снаряд несёт врагу гибель…
Нестерпимо зажгло руны на груди, и я почувствовал снаряд в башню. Руку вверх, поворачиваю рычаг и врезаюсь теменем в люк. Шлемофон съезжает на затылок, люк открылся, а я крепко зажмуриваюсь и пытаюсь заорать:
— Спасайся!
Но крик не получился. Перед плотно закрытыми глазами вспыхнул белый свет, в лицо будто плеснули расплавленным металлом, всего обдало ужасным жаром.
Меня выбрасывает на броню. Перед глазами лишь белый свет, я уже ничего не вижу, группируюсь по привычке. Шарах! Упал на землю и весело подумал:
— Вот и закончилась моя война.
Тело страшно печёт, лицо горит адской болью. Свет гаснет, и я погружаюсь в блаженное ничто и нигде…
В оценке намерений Европы Артём серьёзно ошибся. В его мире на втором году войны немцы ударили под Харьковом, и он как всякий попаданец исходил из простой идеи, что всё должно повторяться.
Забавно, что в реальном мире на втором году войны германское командование серьёзно рассматривало повтор наступления на Москву, но русские со своей неудачной операцией во многом решили за них.
А в магическом мире отличия буквально бросались Тёме в глаза, но он не придавал им значения. Для него главное, что Европа взбесилась, и европейцы считают русских животными, он пренебрёг важными деталями.
Магическая Гардарика во многом не Россия, её власти ничего никому не дают, всюду ищут только свою выгоду. Потому в магическом мире нет Ленинграда и его блокады, ведь Гардарика никогда никаких окон в Европу не рубила.
Нет независимой Финляндии, и не случилось войны за полярным кругом. И в рыночную Гардарику рыночные Америки и Британия отправляют грузы — это тупо приносит деньги.
Люди Гардарики иначе относятся к своему делу, и коли нужно убивать европейцев, делают это на совесть. Европейцы всерьёз считали русских животными и такого от каких-то дикарей явно не ожидали.
Ведь в определённых европейских кругах война всегда считалась высшим проявлением психической деятельности человека. Особенно современная, насыщенная техникой война. Осмысленного сопротивления от русских вообще не ждали, и тут просто когнитивный диссонанс!
Артём учился в Корпусе кадетов, затем воевал на танке и даже не думал, что всё это, Корпус, танки, его война, для Гардарики просто типичны. Он сам вместе с другими молодыми людьми проводил унизительные для европейцев операции и не придавал им должного значения.
А в Европе люди озлоблялись. С самого начала всю войну их за ноздри тащили через череду унижений какие-то недоразумные восточные варвары! Весенний разгром стал решающим — европейца мог успокоить лишь парад в Москве.
Определённую роль сыграли ещё и логистика с изменившейся обстановкой. Десять тысяч танков даже для бешеной Европы это много, почти треть всех резервов, или четверть, если считать танки без экипажей.
Для удара по Большову уже привезли столько же, сколько потеряли. И пусть природа не позволила сразу использовать, не везти же их обратно! Тем более стало понятно, что для захвата датских портов на востоке страны танков выделить не получается, хватало в упор на восточный фронт.
Европа из первого года войны сделала грустные выводы — эти тупые русские хорошо умеют воевать. Нужно подавляющее превосходство во всём, а для этого требуются резервы. Снабжая войска с колёс, Гардарику не разгромить. Всю зиму европейцы терпели натуральное глумление русских, только не давали фронтам обрушиться, и копили силы.
Почему в Европе выбрали целью удара Москву? Самые умные европейцы понимали, что это больше эмоциональный выбор, но и они на многое рассчитывали. Просто всякий человек обо всех думает по себе.
