— А я солдат и боярин, — ответил я. — Кто на что учился, — я жёстко продолжил. — Уже завтра начнётся проверка твоей квалификации. И я так в тебе уверен, что поспорю с князем Москвы на десять миллионов, что ты её пройдёшь, — я сложил губы в улыбку. — Только боюсь, что я всё-таки проиграю.
Доктор побледнел, а я проговорил:
— Про солдатский долг тебе говорить бесполезно. Я просто не останусь здесь подопытным животным… — Кирилл попробовал что-то вставить, но я лишь повысил голос. — И мне наплевать на все слова. Или ты пишешь, что я годен для продолжения службы, или проверять будут весь госпиталь, — доктор закашлялся, а я спросил. — Итак?
— Ну, хочешь воевать, иди и воюй, — проворчал он. — Как врач я в этом не вижу ничего нормального, но как спорить с боярином? Завтра тебе приготовят все бумаги для выписки.
Я кивнул и отвернулся, мне больше не нужно его видеть. Кирилл Петрович ушёл по делам, обычный день продолжился далее. Я спокойно переночевал, а утром после завтрака добродушная полноватая баб Тома принесла бумаги. Я с ней душевно попрощался и пошёл в ординаторскую вызывать машину.
С Валерой приехал Гена Гудков. С интересом на меня посмотрел, внимательно прочитал бумаги и предъявил мне полномочия. Оказывается, он приказом Совета обороны уполномочен формировать отряд магов для защиты Москвы. Он может привлекать любых москвичей и подданных других княжеств, но лишь с их согласия.
— Я танкист, майор, — напомнил я.
— Ты маг и москвич, — сказал Гена. — Я отныне решаю, где тебе воевать, — он положил на мою кровать объёмный пакет. — Одевайся.
Внутри оказалась офицерская форма моего размера. Я снял больничную пижаму, мужики уставились на моё плотно покрытое пятнистой шерстью тело.
— Я думал, только уши, — пробормотал Гена.
— Я ж не гулял тут голышом, — ответил я, надевая брюки. — Вот тебе и не докладывали.
Гена молча поджал губы, а я надел и застегнул гимнастёрку. Далее китель… блин! Многовато одежды для кота средней пушистости. Особенно летом. Ещё и уши пришлось поджать, чтоб не спадала фуражка. Точно перейду на пилотки.
Без слов прошли в чёрный «москвич», уселся с Геной на заднее сиденье.
— Угадай, куда мы сейчас едем, — весело сказал майор Гудков.
— Ага, заняться больше нечем, — проурчал я благодушно. — Сейчас всё брошу и буду угадывать.
— А чем ты занят? — удивился Гена.
— Тебя слушаю, — легко ответил я и спросил. — Давай я на твой вопрос отвечу позже?
— Тебе надо время подумать? — хмыкнул он.
— Не, — сказал я. — Отвечу, когда приедем, а пока посплю.
— Тебе совсем неинтересно, куда тебя везут? — удивился Гена.
— Ну, куда ещё едут из госпиталя? На войну, вестимо, — проговорил я спокойно и насмешливо посмотрел на него. — Что тебе про неё рассказать?
— Едем мы в танковый Центр, — сказал майор Гена Гудков. — Приказом Совета обороны его немного перепрофилировали.
— И когда? — уточнил я.
— Да вас отправили на фронт, и почти сразу, — проговорил Гена. — Ваши батальоны были последними танковыми.
— Мдя… — проворчал я. — Складывая фрагменты, получим, что уже тогда Москву стали готовить к уличным боям.
— К уличным боям она готовится ещё с прошлого года, — возразил Гена. — Просто готовились к худшему. Но с недавних пор уличные бои в Москве стали частью планов Совета обороны.
— Почему Москва⁈ — спросил я.
— Не, я с некоторых удивляюсь! — воскликнул Гена. — Ты сам сказал печенегу про возможное наступление европейцев на его древнюю столицу Сталинград! Именно ты поставил его во главе Совета! И ты по его приказу на московском направлении весной жёг европейские танки!
— Но я же там воевал, чтобы европейцу отбить хотелку лезть к Москве! — возразил я.
— Твои мысли в Европе не читают, — ответил Гена. — Всё равно выбор был за Европой, она выбирала направление. Да, хан очень постарался помочь ей выбрать, но выбирала она сама. Уже выбрала, исходи из этого.
Я загрустил. Мне ведь очень не хотелось повторения в этом мире разгрома 1942-го года и прорыва врага к Сталинграду? Пожалуйста, всего этого не будет. Только ничто не бывает бесплатным…
— Европа изо всех своих сил рвётся к Москве, — продолжал Гена. — У Гардарики нет возможностей, чтобы её остановить. Да это и не нужно. Европейцы захотели Москву? Они это получат. Европа сама тащит сюда войска, все свои танки и пушки. Здесь они и останутся.
— А потеря Москвы не станет концом Гардарики? — осторожно я уточнил.
— Такая мысль довольно распространена в армии, особенно у москвичей, — кивнул Гена. — Она значительно добавляет мотивации, её не оспаривают. Но добрым русским людям из других княжеств, как минимум, наплевать на Москву. А жители оккупированных княжеств, особенно Кай-ёва, считают справедливым, что Москва получит всё, что они пережили, — он перешёл на наставительный тон. — И потери Москвы не случится, сдавать город не входит в планы. Все убедятся, что у Гардарики нет и быть не может столицы, у нас нет особых городов. Гардарика это её люди, солдаты и рабочие у станков. Возрастёт авторитет лично хана Керима и возглавляемого им Совета обороны…
— И цена всему — город превратят в щебень, — проворчал я.
