– Ну не совсем, вообще-то! – расплылся в улыбке пастух. Голубые глаза его светились на багровом лице, и вид был такой смешной, что заставил улыбнуться и ярла. Тойво бочком вылез из парилки и освободил проход. Ярл шагнул в темноту. Туки, обернувшись, погрозил Вади кулаком и полез вслед за Скули в низенькую дверцу.
– Однако не наш размер, – донесся оттуда громкий голос ярла.
Дренги выскочили в предбанник. Вади уже в мокрой от пота одежде клацнул зубами им вслед, как промахнувшийся волк.
Похватав одежду, Инги с остальными перебежали в сушилку. Инги слегка колотило от озноба, мгновение назад их всех могли прикончить, но здесь друзья встретили его дружным смехом. Да уж, сходили в баньку! С трудом натягивая одежду на мокрое тело, Инги тоже рассмеялся и успокоился.
Завесив проем плащами, дренги почувствовали себя в безопасности. При свете лучины парни выложили свои домашние запасы, тихо щелкали орехи, обсуждая, останется ли пар после того, как люди ярла попарятся. Снаружи дружинники с криками и гоготом слонялись от бани к реке и обратно. Явно нагруженные элем голоса их были опасны. От других бань, устроенных вдоль берега реки, также раздавались мужские крики и женский визг. Гребцы отдыхали.
Вдруг плащи, закрывавшие проем, колыхнулись, и внутрь заглянула добродушная рожа Туки.
– Ну, хорошо, что ушли. – От головы Туки шел пар. – Целее будете! Ярл передает вам это, а Вади просит прощения у Альгиса, что обозвал его кюльфингом!
Туки просунул внутрь руку, в которой оказалась бадья, полная колышущегося пенного эля. Дренги с кислыми улыбками поблагодарили его.
Люди ярла наконец потянулись к своему дому, а навстречу им в исподних рубахах прошла Ингигерд со служанками.
Осмелевший Альвстейн, сидя у проема сушилки, поприветствовал дочь конунга и ее девчонок.
– В любом случае у нас хорошее место! Теперь они будут бегать мимо нас к воде, – сообщил он мальчишкам.
Но созерцать бегающих до реки девчонок им не пришлось. Подошла банщица, рассказ которой о родителях прервался в самом начале вечера, и сказала, что дочь конунга и ее служанки отдали им в стирку белье, а сами посидят разок в парилке и полезут чаны с горячей водой, поэтому предлагают дренгам попариться, пока пар еще есть.
Все дружно отказались, но Инги, подумав мгновение, сказал, что принимает приглашение, и встал, за ним поднялся и Эйнар. Тойво с красным лицом пробурчал, что он на сегодня уже напарился. Инги с Эйнаром отправились вдвоем. Банщица задержалась в сушилке, и стало понятно, что ребятам скучать не придется.
Перед дверью бани парни замялись, не понимая, одетыми или раздетыми заходить туда, но тут низкая дверь открылась и оттуда вышла подышать сама Ингигерд во влажной льняной рубахе без рукавов. Крепкое тело и высокая грудь под влажной тканью ударили парням в глаза. Раскрасневшееся лицо, мокрые темные волосы прилипли к щекам. Она улыбнулась зелеными глазами онемевшим мальчишкам, придерживая рукой открытую дверь.
– О, самые смелые пришли! А где же Оттар? – Ингигерд обернулась и крикнула: – Здесь прославленные дровосеки и добытчики перьев филина!
Снова взглянула на гостей.
– Говорят, Вади тут перестарался? Ну, его можно простить… А что белокурый весельчак и глаза поднять боится?
Она была высокого роста и от этого казалась старше них. Ингигерд отступила в сторону, пропуская дренгов внутрь бани. Они, быстренько стащив с себя одежду в предбаннике, проскочили, не глядя на девчонок, через мыльню в парилку.
– Не девушка, а восторг! – проговорил Инги, усевшись на полок, и посмотрел на Эйнара.
– Угу, – буркнул Эйнар, все еще смущенный встречей с Ингигерд.
Несколько раз они пробовали поддать пару, плеская горячую воду на черные камни, но оттуда раздавалось лишь легкое шипение. Каменка давно остыла, но жар еще присутствовал, поэтому пот обильно катился по их телам. Надолго затаиться в парилке им не дали – бойкая служанка Ингигерд заглянула через дверь и сказала, что нечего тут прятаться!
Выйдя из парилки, они хотели было бежать на реку, но Ингигерд окликнула их и указала на свободный чан с белой простыней, погруженной в воду. Инги и Эйнар не ожидали такого предложения, но деваться было некуда, и они осторожно залезли в горячую воду.
Девушки, занятые собой, не обращали особого внимания на парней. В тишине их тихие голоса, смешки и возня с ушатами воды для быстрой стирки звучали, как пение птиц. Служанка загородила Ингигерд, подняв широкое полотенце, и та, стянув с себя рубаху, шагнула в соседний чан с горячей водой. Та же служанка, что вызвала их из парилки, теперь поливала ковшиком плечи дочери конунга.
Инги, прислушавшись к разговору, понял, что говорят о йоле. Набравшись смелости, он спросил у Ингигерд, где они собираются встретить йоль. Служанки вдруг примолкли.
Ингигерд пристально посмотрела на сына Хельги и ясным голосом сказала:
