Нога его ступила на гранитную плитку, которая сияла отблеском ярких ламп и он оказался средь длинной череды мраморных колоннад. Массивные столпы словно сошли со старинных картин, времен Древней Греции, а люстры были периода барокко. Лепнина на потолке осыпалась и местами были видны куски деревянных досок. Стены хранили следы былой роскоши и на них вполне можно было отыскать остатки картин с разноцветной мозаики, однако с каждым годом, и они осыпались все более. Именно за такие моменты, за кусочки ожившей истории, Данила и любил спускаться в метро. Ночью здесь всегда было пусто, иногда здесь спали бездомные, но сейчас не было ни души и вполне можно было насладиться одиночеством, средь руин былого величия.
Усталость сняло как рукой, глаза впивались в каждую плитку, в каждую пилястру, с замиранием созерцали трещины потолка, а сердце колотилось сильнее стоило промчаться ночному экспрессу. Ещё в раннем детстве, дед рассказывал как когда-то составами этими – ночными экспрессами, руководили живые люди. Один состав остановился в паре десятков шагов от него, вагон отворил свои двери, постоял так ровно минуту, потом двери беззвучно сомкнулись и экспресс полетел далее, рассекая темный тоннель. «Хорошая работа была раньше: паришь под землей на высокой скорости, развозишь людей – даруешь им время и ни о чем не задумываешься. Свобода – в чистом её проявлении. Бездушные машины заменили людей, породили безработицу, помножили нищету… хотя кто-то стал безусловно богаче», -размышлял про себя Данила.
Когда последний сантиметр вагона скрылся в тоннеле, настала могильная тишь. Вокруг не было ни малейшего колебания, ни одного звука, только покой. Тишина аж звенела в ушах. Данила протер лицо рукой, смахнув миг забвения и повернувшись на девяносто градусов, направился к своей остановке. Стоило сделать всего только шаг, как скрип ботинка прервал царившее до сего беззвучие. Сейчас вокруг не было ничего, кроме приятного треска подошвы о многовековые гранитные глыбы. Не спеша он подошел к остановке и уткнулся в облезлую деревянную лавку, за одной из старинных колон. С самого края, на этой деревянной скамье, сидел пожилой старичок в длинном черном плаще и читал какую-то книгу. Рядом, подле старца, ближе к центру скамьи, стоял потертый саквояж из коричневой кожи. Медная пряжка саквояжа была начищена до блеска и сияла словно свежее золото из витрины ювелирной лавки. Массивное изделие на толстом кожаном ремне было вылито в виде древней маски, с пугающими зловещим оскалом и глазами хищного зверя.
– Доброй ночи, -не отрывая взгляда от книжки вымолвил старик.
Взор Данилы переключился с причудливого саквояжа, на его обладателя и не ответив на приветствия, он безмолвно изучал фигуру пожилого мужчины, которая казалась ему до боли знакомой.
Седовласая голова старца оторвалась от книги и грациозным движением повернулась в его сторону. Крючковатый нос, острый подбородок и глаза… сияющие зеленые зарницы. Это был тот самый старик, с которым он уже встречался сегодня, днем, когда стоял в очереди. Сомнений быть не могло, вот только сейчас, лицо его, да и фигура, выглядели гораздо моложе: морщины были не столь глубоки, здоровый розовый цвет лица, а спина его вовсе перестала сутулиться.
– Ну как ваша справка, оформили? -улыбнулся старик.
– Добрый вечер, -встрепенулся Данила. -Точнее ночи… доброй ночи.
– Не особо эта ночь добрая, -сказал старик. -Впрочем как и всё остальное, в этом зыбком мире. Да и слово «добро», понятие весьма относительное.
– А как ваши документы? -так всего лишь для поддержания разговора, поинтересовался Данила.
– Документы, бумаги, контракты – это у меня процесс вечный.
Новая, внезапная волна грузной усталости, начала плавно растекаться по телу Данилы, словно морской горизонт на закате, пожирает алое солнце. Ноги его начали погружаться в трясину и совсем не хотели сопротивляться приятному чувству. Однако разум его, видел все довольно отчетливо, во всех мельчайших деталях и накатившая слабость представала сейчас как момент блаженной нирваны. По телу растеклось тепло, в затылке приятно кольнуло и попытавшись улыбнуться, он жестом спросил разрешения присесть рядом, на край деревянной скамьи.
– Конечно же присаживайтесь, -молвил старик и пододвинул саквояж вплотную к себе. -Здоровье смолоду беречь надобно, оно подобно хрустальному сосуду, коль разлетится на части – осколки будет собрать весьма тяжело.
Уставшее тело медленно опустилось на самый край лавки.
– Вы за справку спрашивали… -вспомнил вопрос Данила.
– Да-да, точно спрашивал, -кивнул старик. -Так как, оформили то что хотели?
– Целый день из одного кабинета в другой бегал, словно студент сессию пересдает, а справку так и не дали. На следующую неделю записали, да и то, только на подачу документов – бюрократия.
– Да уж, что здесь сказать… излишние условности, они сжирают наш мир, разлагают тело на части пока оно ещё дышит. Таковы побочные аффекты порядка.
– Указы да порядки – куда же без них?.. -грустно улыбнулся Данила. -Только вот у нас, все это впрок – коррупция.