– Не обмануть – согласен, -улыбнулся старец. -Однако, не все они нужны в нашем мире, а многие из этих законов, весьма пагубны для нашего общества. Вот допустим сущность людская, она есть причина всех мук и страданий на этой планете. И проявляется все это, в человеке свободном, не скованном рамками душной морали.
– Вы о правилах – о новом указе?!
– Я о том, что не будь у человека эмоций – не будет свободы, а не станет свободы – воцариться мир да спокойствие.
– Как за забором… -прошептал Данила.
– Идеальное общество, -с властной медлительностью кивнул глазами старик.
– Но откуда… откуда вы столько знаете, что твориться там, за забором? -оживился Данила.
– Я давно живу на этой планете и многое видывал по обеим сторонам океана, а люди… душа человеческая – хобби мое.
Настало молчание, которое вновь отдалось протяжным звоном в ушах. Взор Данилы невольно скользнул на книгу в руках незнакомца. Старик вновь читал, словно и не было длинного диалога, всего минуту назад. Черный кожаный переплет, истертые золотые буквы и большая надпись латиницей: «FAUST».
Он тут же вспомнил, что забыл представиться незнакомцу, да и сам не поинтересовался как того звать. Захотев исправить досадную оплошность, он было собрался назвать свое имя, да извиниться за свое невежество, однако незаметно подъехал состав и распахнул свои двери.
Огромные толпы веселого люда хлынули на перрон, сотни человек, выпившей молодежи, в одночасье заполнили своим гомоном пустынное подземелье. Это были студенты, самые яркие представители сего общественного сословия; средь их хмельной суеты, вполне можно было отыскать: пестро разодетых девушек в чулках чуть выше колен, книжных зубрил в неопрятной одежде, парней похожих на женщин с зелеными, розовыми и голубыми волосами, обличенных во все черное существ неизвестного пола, простодушных ребят в спортивной одежде… Все перебивали друг-друга, радостно хохотали и все до одного, были весьма пьяны. Не торопясь и более разговаривая да смеясь, эта разношерстная масса, двинулась в сторону выхода.
Незнакомый старик, совсем, вылетел из его головы и поднявшись со скамьи, Данила поспешил в ещё открытые двери вагона. По пути он столкнулся с парой пьяных студентов, которые не видели сейчас ничего кроме безудержной радости: дорога их была услана глубокими лужами из портвейна, винными пробками, использованными презервативами, веселыми песнями, да одной бесконечной надеждой.
Он переступил порог и оказался внутри вагона. Двери тихо сомкнулись за его спиной, вагон медленно тронулся. Он повернулся лицом к стеклянным дверям и только сейчас вспомнив о старце, взглянул на скамью. Однако на лавке, уже никого не было. Пустынный состав, стремглав полетел по темным тоннелям.
Домой добраться удалось лишь ближе к утру, когда до рассвета оставалось совсем ничего и первые лучи солнца, вот-вот должны были разрезать мрак ночи.