В процессе езды, когда Даниле наскучили вечерние пейзажи, он что-то спросил у извозчика, но тот ответил с какой-то строгой формальностью, словно бы прося прощения и тут же умолк; после Данила ещё пару раз пытался вывести его на какой-либо разговор, но каждый раз попытки сии оказывались тщетными: та же холодная формальность, десяток извинений да обращение «Господин» через каждое слово. От его утренней общительности, откровенности да наивности не осталось былого следа. Извозчик словно обернулся в послушного робота, для которого долг есть единым благом земным.
Когда автомобиль подъехал к порогу Мертвого Енота, таксист сунул в свой рот карамельку и развернувшись в пол-оборота протянул несколько леденцов Даниле.
– Прошу вас господин – угощайтесь.
Данила машинально взял конфеты и так же автоматически сунул их в карман своего пальто.
– Русью-то единой и живем мы, -с опущенной головой, вполголоса, вымолвил извозчик, да даже не вымолвил, а монотонно отчеканил словно молитву вызубренную на зубок.
Расплатившись он вышел с такси и покинул салон автомобиля он весьма в странных, замешанных, чувствах. Старинная машина, а более извозчик её, предстали сейчас пред ним словно какие-то игрушки, явившиеся сюда не из этого мира и напрочь лишенные какой-либо жизни. Протерев уставшие глаза и вдохнув горсть свежего воздуха, он направился к входу в кабак.
Вся улица блестела огнями, которые уходили в незримую даль, а сзади возвышались контуры Главного Управления, адские огни которого сияли через дорогу, да и видны они были ещё из далека, за пару километров до места прибытия. Даже грязные лужи, подобно кривым зеркалам, сейчас светились рябыми отблесками неоновых вывесок. Вечер лишь начинался и сейчас длинный проспект с его пестрыми, мерцающими, пятнами был полон людской суеты: выпивший народ сновал взад и вперед, около входа о чем-то спорила компания молодежи, вульгарная проститутка стояла подле дороги, метрах в десяти слева и что-то выглядывала в темной дали, а возле неё, в переполненной мусорном баке, рылась жирная крыса. Толстый серый грызун рыл мусор без малейшей доли стеснения, когда крысе было что-то не по душе, она недовольно фыркала и отходы летели на пол. Весь тротуар, вся дорога, были забросаны пустыми бутылками, пакетами, окурками сигарет да гнилыми объедками. Перед глазами его пронеслась бесшумная стая воздушных самокатов, они парили над землей как новейшие образцы заморских машин. Из открытых дверей, соседнего бара, неслись ритмы глубокого техно и там же, почти под самым порогом, сидела пара бездомных в ожидании щедрой подачки. Чуть далее, стояли люди продающие счастье, которое впрочем у каждого было свое, однако персоны те, имели ответы на любые вопросы. Где-то позади гудели назойливые сигналы автомобилей. Ночная жизнь делала свои первые поступи, заряжая необузданной энергией всё вокруг.
Из темноты переулка выскочила черная кошка, лапки и грудка её были белоснежные, будто спустилась она с небес, а не рыскала целыми днями по улицам в поисках какой-либо пищи. Прижавшись брюхом к земле, она проползла пару метров, застыла всего на долю секунды и в один прыжок вцепилась зубами в шею жирному грызуну. Всего несколько секунд тело крысы брыкалось, в то время как клыки кошки сдавливали горло её, а потом все прекратилось. Агония крысы исчезла, тело её обмякло и довольная кошка, горделивой трусцой, скрылась в той темноте откуда пришла.
Миновав пару луж, Данила оказался перед самым входом в кабак. Двери перед ним отворились и на его пороге возникла широкоплечая фигура охранника с какой-то женщиной, явно одетой не по погоде.
– Пошла отсюда, -прошипел охранник и толкнул женщину в спину.
Сделав короткий шаг, она споткнулась и упала на колени, прям в грязную лужу, забрызгав штаны да ботинки Данилы.
– Ещё и барина забрызгала, -хмыкнул охранник. -Ух скотина!
Двери затворять охранник не стал, а широким жестом руки, словно кланяясь, предложил Даниле проследовать внутрь. Он сделал шаг навстречу распахнутым дверям, но обернувшись назад передумал заходить внутрь и развернувшись на самом пороге, воротился назад, к сидящей на коленях женщине. Двери бесшумно закрылись за его спиной.