От скуки Руса спас Хранитель традиций по имени Вавилиан.
— Принц, — сказал он, отводя новоявленного этруска подальше от большого стола, вокруг которого сгрудились все мятежники, включая тетушку Юланту. Она с важным видом слушала и не менее важно кивала. Понимала ли сама что-нибудь — неизвестно. Рус склонялся к мысли, что нифига. Держала марку царского дома.
— Я вижу тебе неинтересно, и ты не пытаешься убедить остальных в обратном. Похвальная искренность, но прошу тебя больше так не делать.
— А что мне делать? — иронично спросил принц, — ходить по княжествам и призывать к восстанию?
— Именно, — согласился Хранитель традиций, — не так буквально, но придется пройтись по мелким князькам. Ты — наше знамя. Чем больше людей тебя увидят, тем лучше для дела.
— Что ж, — вздохнул Рус, — всегда готов…
Перед Верховным жрецом, Фридлантом, он предстал только в конце второй вечерней четверти.
— Мы одни, Рус и ты можешь говорить откровенно, — проникновенно сказал жрец, усадив «принца» напротив себя, — кто ты?
— Хм, — ответил Рус после небольшой задумчивости, — то есть ты, Верховный жрец Френома, сознательно обманул своих соотечественников?
— Не стоит отвечать вопросом на вопрос, юноша, это признак не ума, но изворотливости. Еще раз повторю свой вопрос, кто ты?
— Как бы тебе ответить… — бывший землянин прижался спиной к стене. «Не мог Карлант кресел понаставить, что ли», — мысленно проворчал, поерзав по застеленной ковром лавке и приступил к ответу:
— Я сам не знаю, кто я. Не удивляйся, — а Фридлант и не думал удивляться, он превратился в само внимание, — пришел в себя недалеко от Горгоны. Есть такой город в Кафарии. Одежда — рванье, сам — сплошная рана. Кто я, как зовут, откуда — не помню. Не вспомнил и до сих пор. Открыл для себя, что неплохо владею «близнецами» и пошел в гладиаторы. Осознал склонность к Силе Геи — пошел в ученики Хранящих. Ну и… как-то раз, через… месяц после того, как я заново родился, мне приснился Френом. Рассказать, как он выглядит? Огромный бородатый дикарь в звериной шкуре на фоне красного неба. В смысле одет в неё, а не порос шерстью. Посмотрел на меня, пустил в меня Духов, еще посмотрел и ушел. Все. Пару дней я немного посходил с ума, а потом улеглось. Духи стали меня слушаться и куда-то удалились. А вскоре повстречал какого-то этруска, который на меня напал. С этого дня кончилась моя спокойная жизнь. Вкратце это все.
— Откуда ты узнал имя — Рус, — спросил жрец через полстатера раздумья.
— А это сокращенное от «Этруск». Один друг подсказал мне, что я лицом на вас похож, я и ухватился. Это еще до сна с Френомом было, — удержался, не спросил «есть сомнения?». Правильно сделал, Фридлант ответил сам:
— Это, как ты понял, имя младшего сына Грусса и твое объяснение действительно похоже на случайное совпадение, но… ты не обманывал, когда говорил о «воздухе Родины»?
— Нет, — твердо ответил Рус, — это правда. Меня еще Эрлан увлек рассказом о вашей природе.
— Вот, что я тебе скажу… Рус… — жрец, обдумывая речь, заговорил с долгими задержками, — ты — сын Френома. Не смейся и не удивляйся, я сам удивлен, — но Верховный отлично держался, удивлением от него и не пахло, — хотя жизнеописания Грусса и Гросса ведутся с самого рождения, но в твоем случае Бог мог отнять у тебя память. Этот посох, — Фридлант приподнял деревяшку со стеклянным набалдашником, — принадлежал самому Френому и он не ошибается. Воля Бога неизвестна, но можно предположить, что он хочет обновления, раз послал тебя. Возможно, большей открытости, раз договорился с Геей и позволил ей вложить в тебя склонность к её Силе. Гея — считай остальной Мир. Я думаю — это знак. А сыном Грусса я определил тебя, чтобы сохранить тебе жизнь. Да и само имя — Рус… у Богов случайностей не бывает, так что он на стороне мятежников.
— Поэтому и не посылает Гроссу сыновей… — продолжение напрашивалось само. Рус не выдержал паузы, закончил мысль.
— Да. Это так, — согласился жрец, — есть еще одна причина, прости Френом за не полное доверие к чувствам «Повелителя Духов», — даже глазом не повел на посох, но и так стало ясно, что речь о нем, — ты выдержал проверку «Повелителем». Остался жив и даже не потерял сознание. На моей памяти такого не случалось.
«Однако!», — возмущенно подумал Рус, — «меня могло пришибить и этот старик так просто говорит!? Ну, знаете ли…», — возмущался, а умом понимал — прав жрец. Кого ни попадя, да во главу царства? Фридлант — вроде местного ФСБ.
— Спасибо, что хоть сейчас признался, — не удержался, съязвил.
— Не стоит, — жрец, будто не понял, — так что Рус надеюсь на тебя. Не подведи нас, а больше Отца. Запомни — он никогда не помогает в войне, он наблюдает за ней и радуется вместе с победителем. Он и Груссу с Гроссом не помогал.
— Запомню, — сказал Рус серьезно. А так и хотелось пошутить! Особенно на счет «Отца». Сдержался, — слушай, жрец, не обижайся, но… ты очень вольно обходишься с Френомом. Такие речи из уст любого геянского жреца немыслимы! А сомнения в воле Бога? А почему ты в ногах у меня не валяешься?
