Невольно всплывает еще один Текущий — Карпос. Его засекли по возвращению из Тира, но он ловко ушел от слежки. Все-таки бакалавр. И не задержишь, и не допросишь. Стандор сильного ордена — выше высокородного архея. Хвала богам, Стандор Родящих — непримиримый враг Бориса недавно накрылась. Сожрала её Флорина. Интересно, кто у них станет новым Стандором? Но не стоит отвлекаться.
Карпос — подручный Кагана… неужели сам «ночной князь» приложил руку? А что, вполне в его стиле. Он от своего не отступает, а похищенное золото наверняка считает своим и воспринимает как оскорбление сам факт его изъятия. Дело даже не в богатстве. Это для Карпоса наоборот, богатство — самоцель. Первый раз пошел, не сообщив «ночному князю», вернулся побитым и со злости сдал похитителей Кагану.
«До чего я дожил! Уже не волнуюсь за жизнь Руса, а ведь против него выступил сам Каган! Привык к чудесам и жду их от этого парня. Пожалуй, теперь стоит переживать за судьбу Кагана», — усмехнулся он, — «подожду развязки… хм, этруск уведет его с собой? За ним прибыл, к прорицателю не ходи… жаль, если уведет».
Борис давно перестал думать не только как задержать, но и как помочь четверке удачливых грабителей. Его захватила сама история. Он наблюдал за ней со стороны. Не вмешивался и страшно переживал. Это в мыслях, чтобы унять тревогу за совершенно незнакомого человека, подбадривал себя. За остальных членов четверки (Грацию, Андрея и Леона) волновался гораздо меньше, хотя каждый из них необычен и достоин отдельной истории.
Если бы он знал, что в данный момент предмет его исследования находится с Месхитополе и слушает историю о Суде Богини, то… неизвестно как бы он поступил. Глянуть хоть одним глазком — непременно бы примчался.
Викария, как и остальные зрительницы Суда Богини долго отходила от потрясения. Какие огромные Силы! Хвала Пресветлой пострадали всего десять жриц и они хоть и медленно, но идут на поправку. Холм «Змеиный» из зеленого превратился серый. Не только трава, но и сама земля стала безжизненной и еще долго останется таковой. Свистопляска мощнейших структур отрицания жизни сделала свое дело. А чего стоит полет Верховной? Совершенно новая структура! А результат? О нем предпочитали не разговаривать и не шутить на эту тему. Лишиться посвящения Богине, что ранее считалось невозможным — хуже смерти.
Сегодня решилась. Давно выжидала разрешения противостояния между Стандором и Верховной, дождалась и испугалась. Вспомнила беседу с Флориной о судьбе личного раба Верховной, когда чуть с ума не сошла от страха разоблачения, вспомнила, как выступила в Ареопаге против неё, еще раз ужаснулась мощи Флорины как магистра, помолилась Пресветлой и… пошла докладывать. Деваться некуда.
— …таким образом, раб-каган доставлен другой группой разведчиков, — закончила доклад, во время которого по-военному «поедала глазами» начальство и стояла смирно. Флорина слушала внешне рассеяно, но теперь Приора этим не обманешь.
— Присаживайся, Викария и перестань строить из себя солдафонку, — мягко произнесла Флорина и распорядилась принести две чаши легкого вина.
Викария подчинилась и приняла в легком креслице подчеркнуто расслабленную позу. Целый статер молчали, наслаждаясь прекрасным вкусовым букетом прихрамовых виноградников. Точнее наслаждалась одна Верховная, Викария пила, не чувствуя вкуса.
— Викария, — сказала Флорина, задумчиво разглядывая изящную чашу, где все еще плескалось белое вино, — ты не хотела бы занять должность Стандора?
Приор чуть не поперхнулась. Не поймешь радоваться или огорчаться. За её связь с Томилой, за стукачество на Ареопаге, за явный прокол с потерей трех разведчиков она достойна минимум ссылки, и вдруг… или это проверка?
— Это не проверка, — Верховная словно услышала мысли и Викария вздрогнула, — другие кандидаты всяческим образом уклоняются от такой чести. Право, не пойму почему. Не подскажешь, сестра?
Викария еле сдержалась, чтобы не протянуть глупое «э-э-э…».
— Не знаю, сестра Флорина… но предполагаю, — поправилась, увидев недовольное движение бровей Верховной, — многие думают, что Пресветлой неугодна сама должность, а не лично жрица, которая эту должность занимала…
— А ты?
— Я думаю, Богиня судит по делам, по вере, по усердию в службе, по исполнению Её заветов. Остальное — суеверия.
— Молодец, твоя позиция ни на букву не отличается от «Священных Свитков», — не понять толи подколола, толи похвалила, — так что скажешь о новой должности?
— Это уже назначение, сестра? — Флорина не ответила, — я боюсь оставить свою должность — не вижу достойного приемника, но если такова твоя воля, то готова приступить к обязанностям, — сказала очень решительно, но червячок страха шевельнулся. Суеверия — не суеверия, но образ Томилы — толстой старухи до сих пор стоит перед глазами, да и… за какие успехи повышение? Слова Верховной снова заставили вздрогнуть: «Она мысли читает!? Нет, это невозможно… на таком расстоянии тем более».
