«Андрея? — удивился сам себе. — Какого еще Андрея? Это же…», — он точно знал, что это асманит, убитый в стычке между их разведгруппой и охраной лагеря, а доспех воспринимался обычным, кожаным. Шел Великий поход, сарматы рвались к Эолгулу, чтобы сбросить Асмана Второго и подвести под венец своего вождя, Пиренгула.
Саргил спиной почувствовал движение и, пригибаясь, вскочил с разворотом, ведя саблей на уровне пояса. И его удар, и удар противника прошлись по касательной, выбив из кольчуг искры. Месхитинца накрыла ненависть. В голове звенела одна мысль: убить проклятого тиренца во что бы то ни стало! Здоровенный воин с застывшим лицом атаковал Саргила с не меньшей яростью.
— Отиг! — справившись с дурнотой, взмолилась Гелиния. — Они поубивают друг друга! Сделай что-нибудь!
— Не размыкать круг! — с несвойственной для него злостью скомандовал магистр. — Держать круг и лить Силу! — и сразу погрузился в глубокий транс.
Так быстро он не работал никогда. Всего за два удара сердца сформировалась сложнейшая структура. Пыльное облако закружилось над долиной и медленно, невообразимо медленно — по ощущениям спешащего Отига, — стало опускаться. Из центрального дома успели выбежать четыре женщины и замкнуть кольцо Силы. Взметнулось призрачное дерево и грязно-зеленый купол накрыл все строения и сражающихся между собой лазутчиков. За пределами защитной пленки земля пошла волной, валя этрусков и сарматов, и люди больше не вставали. Каменный вал приблизился к непрочной на вид преграде и принялся давить её, сжимать со всех сторон. Брызнули искры и прозрачный колпак не выдержал давления, пополз назад. Крайние дома, оставшись без защиты, дыбились. Стены шли трещинами и с громким гулом рушились. Десяток человек бросились под защиту зеленой пелены, кто не успевал — падал.
Отиг с трудом, напрягая остатки воли, сдвинул защиту лоосок к самому центру, приблизил купол к стенам дома и едва не повалил держащих круг Силы жриц. Для управления подобной комбинированной структурой расстояние было слишком велико, но он сумел справиться… ценой «перегретых» каналов. Теперь все живое, находящееся за пределами зеленой пленки спало. Рус лежал чуть ли не в обнимку с Леоном, Архип истекал кровью, а Саргила с Ермилом земляной вал наоборот разметал друг от друга. Андрей в Золотом доспехе так и не поднимался, и неизвестно было живой он или мертвый.
— Я смогу продержать структуру не дольше полустатера. — Медленно, гулким голосом произнес Отиг. — Кто-нибудь, разбудите Руса… структура Текущего и Родящих должна быть разрушена, он должен соображать здраво… Хранящие, не размыкать круг… — Гелиния послушалась, не сдвинулась с места. С досады кусала губы и мысленно «звонила» и «звонила». Она чувствовала — Рус жив.
Грация сорвалась первой. За ней побежали остальные Освобождающие и смело прыгнули с обрыва. «Прыжковые пояса» сработали как надо и следующие сто шагов по разбросанным каменным осколкам трое магов во главе со стройной девушкой, держащей посох наподобие копья, преодолели за десять ударов спокойного сердца.
— Разбудить. — Скомандовала Верховная жрица одному из своих спутников, кивая на Руса. — Остановить кровь. — Приказала другому, переводя взгляд на Архипа и в сопровождении третьего побежала к Андрею.
Миновали каменный вал, который скрипел и давил на тонкую зеленую пленку, а она стояла прочно, ровно, как бы с презрительным небрежением, и приблизились недвижимому Андрею.
— Буди разведчиков. — Сказала, как отрубила Грация и склонилась над головой мужа.
С посоха сорвалось веселое сочно — зеленое пламя, охватило голову Андрея и… бессильно стекло с капюшона и маски Золотого доспеха. Грация обиженно взвизгнула, словно была десятилетней девочкой и принялась судорожно ковыряться под маской, ища крепления. В это время у Отига кончились силы и земляной вал опал, рассыпавшись каменной крошкой. Вслед за этим, мигнув, пропала защита лоосок. Четверо жриц устало сели на землю.
Грация, выплевывая ругательства, стала дергать неподдающиеся крепления с утроенной силой.
— Помочь, девица? — послышался насмешливый женский голос, говоривший с едва уловимым мягким акцентом.
Грация, схватив посох, резко обернулась. Перед ней стояла зеленоглазая красавица, одетая в бирюзовую гроппонтскую тунику с роскошной вышивкой. У Верховной жрицы Эледриаса невольно перехватило дух. В детстве она обожала лоосок. Позже, после того, как на неё повесили рабский ошейник, стала ненавидеть и бояться. И сейчас, к своему стыду, вновь испытала чувство страха, смешанного с восхищением. Такое чувство часто встречается у детей и у влюбленных.
— Я — Хакара, жрица Ланьи. Не переживай, милая, я смогу справиться с застежками. И не такую амуницию с мужчин снимала. — Вздохнула с притворным сожалением. Мягко отодвинув оторопевшую Грацию, девушка села на колени рядом с лицом Андрея.
