Рус рефлекторно увернулся и из любопытства, на время забыв даже о судьбе сына, остановил трансформацию чужого тела ровно на половине: голова, передние лапы, грудь — стали уже вполне волчьими, покрытыми густой длинной черно-бурой шерстью, а вот задняя часть тела до сих пор оставалась человеческой; это создание повисло на пике полета — примерно на уровне Русовского лица. Пасынок Френома хмыкнул, удивляясь «откуда он мог взять Силу? Кстати, почему ей не пахнет?..», обошел оборотня — неудачника, немилосердно «ковыряясь» в нем невидимыми руками, и понял — дело в «испорченной» крови с мощными эманациями Смерти, как раз такой, из которой состояла лоосская структура: и живой, и мертвой одновременно. Точнее, теперь он не предполагал а знал совершенно точно — структура являлась продуктом совместного творчества.
«Ни фига себе они спелись!» — в очередной раз подивился Рус, имея в виду Лоос и Тартара, и «отпустил» время для висящего оборотня. Принадлежность парочки «диверсантов» к иному континенту не оставляла никаких сомнений — знания мастера-Дующего Кана о существовании ордена Сумрака, слухи о появлении оборотней, высмеиваемые в среде «образованных магов», — только подтверждали это.
Заморский гость не заметил остановки времени. Он, приземляясь, успел трансформироваться полностью, одним слитным ударом лап развернулся и прыгнул назад, снова целя пастью в горло врага — Руса. Волк был неутомим и его нисколько не обескураживали постоянные «промахи». Наконец, Русу это надоело и он совместил свой звериный оскал со Словом, возвращающим оборотню человеческий облик, причем в одежде. А это было их бедой — необходимость раздеваться, если желаешь получить назад нормальные штаны и все остальное, а не кучу рванья. Рус заметил лежащие на земле клочья одежды и догадался. Даже мысль мелькнула: «А если оборотень — дамочка? Хм, любопытно… и как все запущено!», — в это крылатое выражение Рус вложил чувство досады, а совсем не сарказма. Хоть он и гнал тяжелые мысли о судьбе сына, время от времени они всплывали и очень отвлекали, мешали концентрации внимания. Это могло вылиться в большую проблему…
Первым делом волк, снова ставший азиатом, оглядел себя. Если и удивился своему одетому состоянию, то ничем свои чувства не выдал. Наоборот, он нагло сел, специально выбрав какой-то красивый цветок, чтобы раздавить его, и невозмутимо принял «позу глубокого погружения» (она походила на земную «позу Будды»). Однако же, никуда не «погружался», а продолжал настороженно, исподлобья следить за Русом. Хозяин данной вселенной вздохнул, не скрывая огорчения, создал под собой классический земной офисный стул-кресло и опустил на него свой зад. Он стал похож на важного клерка из офиса крупной конторы или на генерального директора фирмы-однодневки. Геянскому гостю, конечно же, подобные образы в голову не приходили. Он вообще старался сейчас ни о чем не думать — и этому его в ордене хорошо научили.
Чтобы еще сильнее подчеркнуть свою «инаковость», Рус достал из кармана солнцезащитные очки и водрузил их на глаза — все равно бесполезно переубеждать, вернее, обманывать собеседника сказкой о принадлежности к этому миру.
— Н-н-у-у, — протянул Рус сквозь зубы, — так и будем молчать? — ответа не последовало. — Где ребенок, сволочь переменчивая? Он-то здесь причем?.. Ну, молчи… или тебе голову оторвать, как твоей подруге? — То, что враг еле заметно вздрогнул, показало Русу, что эта тема для него болезненна… — Как она себя чувствует, расскажи? За шейку держится и воет? Ай-я-яй, сочувствую! Теперь перевертывание никогда не освоит — бояться будет… жаль женщину… — чистая импровизация, но она попала в цель…
— Ты, тварь, — заговорил оборотень глубоким низким голосом, что могло означать его глубокое погружение… только куда? Настоящего астрала, даже личного, во вселенной Руса не существовало. — Покуражиться захотел? Ничего, недолго тебе осталось… а выродку твоему — тем более…
— Да?! Как же это мой выродок… это по твоим словам. Лично я считаю его любимым сыном, Ингатием… прости, отвлекся. Как он и, кстати, моя жена тоже — могли противостоять структуре, от которой только одна защита — ваша мертвая кровь в венах…
Рус долго размышлял над тем, как смогли выжить сами злоумышленники, когда структура разъедала все живое или некогда бывшее живым — дерево, ткани. Изучая оборотня, нашел причину — дело в их постоянной свеже-мертвой, будто только что убитой или как бы постоянно убиваемой крови. Ни живым — ни мертвым.
— Потому что ты — тварь иномировая, и жену свою испоганил своей кровью… — сердце Руса бешено застучало: «Похоже, теневики не ведают об амулете… не считают тот крестик важным… а кровь никак проверить не могут! Точно! Гнатика же не проткнуть ничем!.. Держись, сынок!..», — он уже решился, наконец, вызвать отражение сына-младенца, что делать категорически не желал, опасаясь тревожить, как он полагал: «Слишком уж молодую душу», как вдруг…
