Тем не менее, женщина вдруг стряхнула сковавшее её оцепенение и закричала, что есть силы зажмурившись от страха:
— Ты не Ланья!!! Добрейшая никогда не расстается с беременностью! Ты… ты… о, Неизбежный! Молю, спаси меня от этого исчадья иного мира!..
— Ха-ха-ха, — зловеще хохотнула лже-Ланья и с такой силой сдавила голову своей противнице, что та заорала так громко, как не кричала никогда в жизни. Она могла бы легко заглушить шум ниагарского водопада или, по крайней мере, порвать Русу барабанные перепонки, если бы это случилось в реальном мире…
— Заткнись! — скомандовала «богиня» и губы женщины слиплись. Как та ни старалась, разлепить их более не могла. — Я убью тебя прямо здесь, выпью твою душу, высосу досуха! Ты будешь вечно испытывать такой ужас, что бездны твоего Неизбежного покажутся тебе слаще чертогов настоящей Ланьи! — и зеленоглазая «женщина» плавно превратилась, буквально перетекла в коротко стриженного выбритого сероглазого мужчину одетого в странную и страшную темно-серую одежду, испещренную тонкими светло-серыми полосами, несомненно, имеющие магический смысл: именно классический костюм — двойка, приправленный белоснежной сорочкой и лазурным галстуком в мелкий белый горошек, поразил и напугал жительницу империи Муль, подмастерье ордена Сумрака, больше всего. А смена человеческой внешности, пусть и резкая, не растянутая на декаду, её не удивила. Этой хитростью овладели даже глупые ланитки, пришедшие в их предгорный орден почти четыре года назад.
— Где. Мой. Сын. — после этих слов женщину буквально скрючило от боли. Терзало, как ей казалось, каждую клеточку её тела… с поправкой на образование — мельчайшую частичку. А серые глаза мучителя бесстрастно и безотрывно смотрели в карие глаза бедной женщины, которые могли моргнуть только в одном случае — если она согласится ответить… Душа Руса страдала вместе с отражением души безымянной женщины. Он испытывал ничуть ни меньшую боль. Пасынок Френома, побывавший богом, человек, находящийся в собственной вселенной — без всяких кавычек: хозяин всего окружающего, ощущающий каждый местный атом, как часть самого себя, — не мог сделать другому больно, заставить страдать того, кто полностью подвластен тебе, кроме как через самого себя… он помнил собственные рабские страдания и никому их не желал. По крайней мере, не в горячке боя и не в припадке ярости, от которой он в данный момент тщательно отгораживался… не рвать же женщину на части?
«А почему бы и нет?! — злобно подумал Рус. — Она моего сына, мою жену… а я?!», — он бы точно заставил себя оторвать колдунье голову, если бы её переполненные болью глаза не моргнули. Хозяину местной вселенной заметно полегчало и он разрешил «китаянке» заговорить, одновременно избавляя и её, и себя от страданий.
— О-о-х… — с наслаждение выдохнула она. Втянула воздух, зажмурилась и вдруг резко распахнула глаза. В её взоре читалась такая твердость, что Рус то ли с облегчением, то ли с досадой понял — дальнейшие пытки бесполезны. — Ты — враг нашего мира, — убежденно, непритворно-пафосно заявила она. — Можешь пытать меня сколько хочешь, но своего выродка ты больше не достанешь — он плывет далеко, туда, куда ты не доберешься! Ты, иномировая тварь… — дальнейшее Рус не слушал. Он на самом деле оторвал ей голову, после чего, заглушив «визг резанного поросенка», отправил отражение обманутой, но твердой в собственных убеждениях души, — пусть и дрянной, однако вполне человеческой, — так сказать «восвояси».
Сразу после этого, Рус спешно представил образ помощника Гелинии, Таганула, и материализовал его в паре шагов от себя. Торопился, чтобы напарница не успела рассказать тому о случившемся.
«Таганул» получился статуей — точной копией человека, которая, спустя десяток ударов сердца, ожила. Рус привычно остановил время в своей внутренней вселенной и удивился силе воли «допрашиваемого» — долговато он «оживал», наверное, его душа противилась «отражению» — процессу, который Рус по земной привычке упрощенно представлял, как «фотографирование» или «съемку видеокамерой» с последующей передачей информации в «глубины души», в свою мини-вселенную.
Изваяние ожило за один неуловимый миг: раз — и стоящая фигура превратилась в наклонную, будто что-то державшую в руках, размером с тело взрослого человека; два — человек еле заметно дрогнул, повернул голову в сторону Руса и плавно, но в то же время быстро обернулся округ; три — «Таганул» бросился на врага, в полете меняя азиатскую внешность, уже не удивляющую Руса, на тело натурального крупного волка.
