«Бомж» удивленно открыл рот. Закрыл. Сглотнул. На мгновенье нахмурился и коротко, одними краешками губ хитро ухмыльнулся. Чуть склонил голову на бок и, глядя на Руса из-под кустистых бровей протянул:
— Но не попробовать славного месхитинского вина будет преступлением перед милостью богов, одаривших тот край столь благодатным для виноделия климатом. Я правильно выражаюсь, господин Рус? — его лицо, изрезанное глубочайшими морщинами, удивительным образом выразило тонкую смесь подобострастия и наглости, смешанной с тщательно скрываемым страхом.
— Что ж… — Рус задумчиво потер подбородок, с интересом разглядывая данный любопытный типаж. — А зачем приказчика напоили?
— А как от него отделаться? Он мой земляк из городка Борей. В молодости мы с ним вместе у купца одного местного служили… рабами были, если уточнить. Боги правду любят.
— Это когда Эледриас к нам явился, вы от него ушли? — полюбопытствовал Рус. Мелочь, а ему стало приятно от своего участия в совершенно чужой незнакомой судьбе.
— Нет, господин Рус. Тот купец, Дигон его имя было, разорился и распродал нас по разным местам. Меня в пастухи определили. Там же, на побережье. Я до сих пор сим важным делом и занимаюсь… занимался. — Флавий поправился, заметив внезапно посуровевшее лицо собеседника. Не понимая в чем дело, эритреец заюлил. — Так ведь по этому поводу мы с господином Диком и встретились… а я что? Куда продали, там и находился… работы выполнял, какие прикажут… не в Месхитию же было ехать… не в Кафарию за Дигоном…
— Стой! — Рус властно поднял руку. — Не болтай. Ты ни в чем не виноват. Никто тебя ни в чем не обвиняет. Присядем.
Все трое сели на единственную в комнате койку со скомканным бельем не первой свежести. Адыгей, зная о влиянии некого купца Дигона их Эритреи на судьбу Руса, об их давнем конфликте связанном с лоосками, помрачнел. Неожиданно как-то это выплыло, не о том он расспрашивал вчера любопытного и недалекого, набитого ненужной книжной премудростью бывшего пастуха. Впрочем, на данный момент важнее именно вечерние сведения, хмельные хвастливые.
— Не переживай, уважаемый Флавий, выпьем мы с тобой месхитинского десятилетней выдержки, обещаю. — Успокоил «вольного пастуха» Рус. — А пока расскажи, что конкретно ты наблюдал на своем пастбище.
— Только пить будем в «Трех гнедых единорогах»! — поставил условие осмелевший Флавий, выбрав самую дорогую таверну Варварки. Рус одобрительно кивнул и приготовился слушать.
Координаты, добытые в богатом Кушинарском архиве, привели Руса туда, куда он и рассчитывал — в загородный лесок на левом берегу Понты. И спустя полчетверти ходьбы под зябким нудным дождем, кушинарский князь инкогнито отдыхал в неплохом постоялом дворе, принадлежащем фракийскому землячеству. Еще через четверть, после обстоятельной беседы с молодым словоохотливым разносчиком, скучающим от зимнего малолюдья, Рус пришел к выводу, что разыскать сына в одиночку проблематично, несмотря на скорое, как он надеялся, обретение поискового амулета. Хвала богам, нашелся платок, которым Гнатику вытирали шедшую носом кровь.
Из небольшого заросшего садика на границе между Фракийским и Ренийским «кругами» Рус сходил за пройдохой-Адыгеем. Распределили обязанности. Пасынок Френома займется плотной проверкой мульской колонии, которая, по словам все того же разносчика, была «Крепость — крепостью! С вышками. Порядки там жуть какие строгие», а бывший «ночной волк» станет собирать все слухи об оборотнях, посещая злачные места других землячеств. Теневикам имело смысл организовать базу в Гроппонте, в большом городе: легко затеряться — раз, свободный подход кораблей из империи — два, общая безалаберность местных властей, любивших мздоимство — три. А рано или поздно у кого-нибудь из молодых обращенных звериная натура должна была проявиться, и тогда слухи об огромном волке, гуляющем где-нибудь в городских окраинах, скрыть вряд ли получится. Примут ли за истину — другой вопрос.
Целитель, которому Рус показал платок, поморщился:
— Ему лет двадцать, не меньше! Эманации ушли, родное вместилище и в двух шагах не почуют.
— Полгода. — Терпеливо сказал Рус. — Это мой сын. Я — Хранящий, как ты успел заметить, уважаемый, у меня есть кое-какие секреты для усиления эманаций.
— Ваша Сила и кровь — две большие разницы! Тем более ты, не в обиду тебе, всего лишь подмастерье…
— Поэтому я и обратился к тебе, высокому мастеру… я богат и очень… очень привязан к сыну.
При упоминании богатства в глазах Исцеляющего мелькнула еле заметная искра.
— Ну-у, хорошо… — маг протянул руку, небрежно взял платок с небольшим бурым пятном в центре, еще раз внимательно его оглядел, ощупал и осторожно выдал. — Сто гект… — оценил реакцию заказчика, как обнадеживающую и предупредил. — Но я ни за что не ручаюсь! Ты уж сам, уважаемый, покрути своими Хранящими секретами.
— Двести гект и чтобы амулет был готов завтра. — Спокойно ответил Рус.
Глаза мастера округлились:
— Но это решительно невоз…
— Триста и это окончательная цена.
