Заметив обшарпанную вывеску «Великие Гелины», Рус перешел улицу, пропустив повозку с непонятным остро пахнущим грузом, и спокойно распахнул скрипучую дверь. Постоялый двор знавал лучшие времена. О них напоминала выцветшая настенная роспись, повествующая о подвигах первых гелинов-просветителей, которые особо любили втолковывать новые знания при помощи огня и меча. Заведение принадлежало чуть ли не первому в Варварке землячеству, эритрейцам, давно потерявшим силу и влияние в местных делах.
— Да хранят тебя боги, уважаемый! — лениво проскрипел обрюзгший приказчик, в силу тяжелого похмельного состояния даже не попытавшийся поднять свое рыхлое тело с лавки за стойкой, под которой обычно хранились ключи от комнат. — Наш двор славится… тебе переночевать, перекусить или потолковать? — Служащий откровенно наплевал на рекламу своего заведения и по его мятому лицу легко угадывалось, что и ответ на последние три глагола ему, мягко говоря, был неинтересен.
— Потолковать, — коротко бросил Рус. Со стороны приказчика никакой реакции не последовало. — У вас остановился мой компаньон, Дик из Кушинара.
Портье впервые посмотрел на посетителя. В его мутных заплывших глазах, пронизанных кровяными прожилками отражалось вселенское страдание.
— Десять лепт. Не откажусь и от полудрахмы. — неожиданно жестко произнес он.
— Однако! — возмутился посетитель, оказавшийся прижимистым, как все торговцы имеющие дела с кушингами. — Кувшин дрянного пойла, которое вернет тебе вчерашнее блаженство, в соседней лавке стоит не более пяти лепт. У вас, уверен, не дороже. Злой хозяин? — участливо поинтересовался Рус, резко сменив негодование на сочувствие.
— Тот кувшин мне, как киту креветка, — немного смягчился страждущий. — А хозяин… — опасливо обернулся, похрустев всеми шейными позвонками, и тихо простонал: — Сволочь. Полудрахма, и я не торгуюсь. — Закончил, твердо хлопнув рукой по узкой столешнице.
Стопочка медяков нехотя легла на стойку и была сразу накрыта пухлой трясущейся ладонью. Попытка подсчета честно заработанных денег не предпринималась.
— По левой лестнице, второй этаж, третья дверь направо. — Быстро пробормотал приказчик. Сгреб монеты в потайной карман своей безразмерной туники неопределенного цвета и сказал уже заметно веселее. — Твой Дик не один, с ним один оборванец из наших, эритреец. Это они, китовы отрыжки, меня вчера напоили. Стучи сильнее, мне не открыли. Чтоб их кальмар об воду прихлопнул! — с этими словами портье уже выбирался из-за стойки с ключами. Для своего состояния и комплекции — необычайно проворно. И плевать ему стало на других постояльцев и на сохранность вверенного ему имущества.
На условный стук дверь отворилась почти сразу. Адыгей, а это он представлялся купцом Диком, был лохмат и украшен мешками под глазами. Из комнаты доносился чей-то заливистый храп.
— Теперь ты понимаешь, почему я просил не вызывать меня в твою вселенную? — сказал он вместо приветствия, дохнув перегаром. — Я понятия не имел, где буду ночевать, да и Флавий… заходи, чего стоять на пороге. Вон он, на полу храпит. Лучше все разъяснит. Эй, друг! — Адыгей бесцеремонно пнул спящее тело.
— А приказчика зачем поили? — поинтересовался Рус, направляя в Адыгея духа Жизни.
Тиренец, блаженно зажмурившись, глубоко вздохнул и медленно выдохнул:
— Спасибо, друг! Везет вам, склонным к Силе. Флавия полечи, быстрее очухается. Слабак он на выпивку оказался.
Эритреец ошалело вскочил с тюфяка, брошенного прямо на пол. Худой, морщинистый, с трехдневной седой щетиной, в штопаной суконной тунике с нестираемыми пятнами непонятного происхождения, в накинутом вместо одеяла видавшем виды парусиновом плаще, в шерстяных обмотках разного цвета на левой и правой ногах, лохматый, с затравленным бегающим взглядом — по земному определению типичный бомж неопределенного возраста.
— А? Что? — испуганно промямлил он.
— Успокойся, друг! — Адыгей приобнял Флавия за плечи. — Не узнаешь старого приятеля Дика?! — На лице «бомжа» появилась осмысленность, плавно переходящее в хитроватое выражение. — А это господин Рус. Я тебе о нем вчера рассказывал. Не помнишь?
— Помню. Я всегда все помню! — эритреец приосанился, пригладил пятерней волосы, поправив их насколько это было возможно, запахнул плащ, символично стряхнул с него пыль и с важным поклоном высокопарно произнес. — Да хранят тебя Боги, господин Рус! Тебя приветствует Флавий, свободный подданный гроппонтского князя и его наместника в славной Эритрее!
— И тебя хранят Боги, уважаемый Флавий. Я — Рус из Месхитии. — Серьезно, с ответным поклоном представился Рус.
— О! Славные места с волшебной лозой, из которой получается воистину нектар Богов! М-м-м может, господин Рус захватил что-нибудь из родных мест?.. — многозначительно продекламировал хитрый эритреец, невольно облизывая пересохшие губы.
— Друг Флавий, прислушайся к себе, — прошептал Адыгей чуть ли не в ухо. — Так ли это тебе необходимо?
