Николай мельком взглянул на неё. Максимально короткая стрижка, светло-русые волосы, большие серые глаза... Она казалась худой, измождённой: особенно, на фоне оживлённой и веселой Марины. Николай почувствовал глубокий внутренний надлом, даже надрыв, личную безысходность, тупик и сильную замкнутость этой ещё молодой и энергичной женщины.
- Давайте, для начала, все вместе немного поработаем на Мандале! Она допускает к себе не всех, и если работа не пойдет - не обессудьте. Мы поработаем, если удастся сейчас влиться в окружающее пространство, задействовать энергетические потоки, сгармонизироваться, - предложил Николай.
Все пошли к Мандале и стали на её камни.
Николай был сильно взволнован: ведь это были первые люди "со стороны", с которыми ему предстояло работать очищающей и преобразующей энергией Мандалы. И вдруг он почувствовал, что начинает осознавать то, что происходит с доверившимися ему людьми, нутром чувствовать их проблемы, их энергетику...
- Здесь надо вести себя, как в храме. Это и есть храм: тайный храм природы. С его особыми, известными только ей, законами, - сказал Николай. - Они просты, только надо им довериться... А сейчас я вас немного почищу. А потом, быть может, отправимся вместе и на дольмен. С дольменом у нас дядя Юра работает, он вам о нём и расскажет. Там место тоже непростое, таинственное, - сказал он и еще пристальней посмотрел на Людмилу.
Андрей, распрощавшийся с Сан Санычем, один повернул к Поляне. Шел быстро, самым коротким путём. Но задержался у реки, раздумывая, то ли искупаться ему, то ли...
Будто что-то удерживало его на этом самом месте, и он оттягивал то время, когда спустится к мелководью, перейдёт вброд реку, минует редкий небольшой лесочек и пойдёт затем вдоль длинного поля, после которого по тёмному низинному лесу доберётся до холма, поднимется на него, и пойдет лесными тропами до ромашковой Поляны.
И вскоре он понял, что задержался здесь не просто так. Потому, что он увидел что сюда бодрой походкой приближается Арей. Тот, спустившись к реке и заметив в стороне от брода Андрея, улыбнулся, подошёл поближе и присел рядом с ним на траву.
- Ну, что? Я смотрю, ты здесь уже совсем освоился, стал самым настоящим лесным человеком! Не зря тут некоторые тебя уже колдуном называют: сам слышал, - пошутил Андрей. - И где ж ты побывал сегодня? Я рано проснулся, но тебя в палатке уже не было.
- Да вот... Будто подняло что-то... Ну, я встал и пошёл в горы. Ведь завтра, с самого раннего утра, мне край надо будет уже уезжать. Ждут в городе дела... Ну, и захотелось напоследок забраться на одну из самых высоких гор в окрестности. Выбрал Лысую: я вчера вечером расспрашивал у Володи на неё дорогу, он там не один раз бывал. С неё, говорили, открывается замечательный вид на горы, на море. Отправился я по грунтовке, а попал, похоже, в то же самое место, где заблудился Гера, перепутав дорогу и пересохшее русло реки. Иду, а русло постепенно сужается, с двух сторон берега нависают. Получилось, что иду я по глухому каньону. Но, думаю, ничего: дойду так до начала реки, где-то же она берёт своё начало. Но тут мой путь перегородила отвесная скала...
- А, это место - действительно, Капустная Щель... Гера, я так понял, в этот момент назад повернул, а на пересечении сухого русла и тропы встретил Владимира.
- А я полез дальше, на свою голову. По скале - вверх... От реки там одна лишь тоненькая струйка осталась, вниз сбегает. И почти не за что зацепиться. Но я чудом влез всё-таки. Иду дальше. И вижу... Вновь скала путь перегораживает, ещё выше первой. На эту залезть - и вовсе нельзя. Крутая и абсолютно гладкая. А обратно - теперь тоже нельзя: залезть-то по первой из скал я залез, но вот - спускаться... В общем, я попался.
- И что же ты стал делать?
- Растерялся вначале. Уже подумал: орать бесполезно, до дорог каких-нибудь далеко, сюда же вряд ли кто-нибудь забредёт в ближайшее время. И тут вдруг увидел тоненькую тропку, лёгкий след, будто кто карабкался почти вертикально вверх, по береговому склону... Я и полез. Сорвался пару раз. За кустарник, за деревья цеплялся. Склон очень высокий был. Когда влез на него, оказалось, что легкая стёжка по краю обрыва пошла, а потом снова спустилась в Капустную щель, только уже за второй скалой. Долго идти поверху тоже было невозможно: дальше там овраг эту возвышенность пересекал. Когда я снова вниз по склону спустился, то пошёл снова по руслу реки, только уже за непреодолимым препятствием. Это русло же постепенно всё сужалось и сужалось. Стало сумрачно. Казалось, что моему походу никогда не будет конца. По бокам по-прежнему нависали высокие скалы. Птиц совсем не было слышно. Дорогу постоянно перегораживали большие валуны, через которые надо было перелезать, и стволы деревьев - похоже, во время сильных дождей всё это водой несёт. Было страшно. Присутствовало ощущение, что за тобой постоянно следит кто-то... Жуть!
