- Ты - не адепт зла, но носитель контактов с Кассиопеей - технологически развитой планетарной системой, - сказала она без всякого предисловия, когда наконец как бы очнулась и посмотрела на Ерофея.
"Хорошенькое начало для хорошенькой беседы", - подумал Василь. Он сидел неподалеку, у костра, и ему было четко слышно каждое слово.
У Виктора тоже явно оттопырились уши.
- Потому, ты получаешь информацию по лучу желтого цвета. Мой же луч - луч Ориона. Он имеет голубой цвет, - продолжала между тем Людмила. - Мы не можем мыслить одинаково, но должны осуществлять синтез наших знаний и контроль за информацией.
Ерофей удивился таким началом, поскольку здесь он вовсе не собирался представляться адептом зла. И моментально оживился, потому что осознал, что разговор, ради которого он пришел ночью на реку Скобидо, с трудом отыскав это место по описанию Сан Саныча, всё же состоится, хотя поначалу Людмила его игнорировала.
Он тут же достал из-под стола свой портфель, извлёк из него толстую старую тетрадь и начал рисовать в ней какие-то значки и цифры.
- Но, цивилизация системы Ориона, - важно начал он, - считает, что человечество Земли должно полностью оставить технологический путь развития, а следовательно, не принимать лучей Кассиопеи. А по вашему собственному мнению, так и вовсе люди Земли должны слиться с природой... Настолько, чтобы кинуть не только города, но и деревни, и дома вообще, и поселиться в лесу. И если их помыслы будут чисты, то этих людей прокормят даже дикие звери, которые будут приносить им корм. А для пребывания на морозе все должны закаливаться по системе Порфирия Иванова, чтобы не бояться зимней стужи и сибирских холодов. Даже грудной младенец, по-вашему, должен питаться травкой... Кроме того, все не должны будут читать книг, а станут получать информацию прямо из Космоса, - Ерофей дробно рассмеялся.
- Человек должен вернуться - может, не сразу, а постепенно - к гармонии с природой, к своему первоначальному естеству, первоначальной чистоте, - провозгласила Людмила.
- К первоначальному естеству - в Сибири?! - грозно надвинулся на неё Ерофей, встав из-за стола и грозно над ним нависнув. - Да где вы видали человека, приспособленного жить в таких условиях?! У него - что, жир как у тюленя? Или шкура, как у белого медведя? Или он впадает в зимнюю спячку? Человек - изнеженное существо, всё в его структуре говорит о том, что он изначально жил в тёплом мягком климате! При температуре в двадцать пять градусов плюс-минус пятнадцать. И уже на самых границах таких температур он чувствует дискомфорт! К тому же, чтобы осваивать Сибирь, наши люди должны быть уверенными, что их там не кинут на произвол судьбы... Без пропитания и обогрева! А вы хотите, чтобы толпы энтузиастов ринулись в сибирские леса... чтобы жить там с медведями в одной берлоге! Ха-ха! Предположим, что такое возможно, но тогда на всех медведей не хватит! Знаете, что сказала Хакамада, когда ей сообщили, что в тундре люди голодают? Что им самим, мол, надо о себе заботиться, пусть грибы собирают. Это - в тундре-то, зимой!
- Ну, сразу в Сибирь, всем, вовсе не обязательно. Мировоззрение надо менять, а не место жительства. Чувствовать природу. Жить с ней в согласии.
- Мы, генетические дети города, не отличающие одуванчик от ромашки, продукт индустриализации. И чем меньше мы общаемся с природой, тем для неё же и лучше! Всё, что мы видим, мы хотим съесть, - со злой иронией заметил Ерофей. - Мы - лысые обезьяны, побочный продукт экспериментов какой-то древней цивилизации, заварившей кашу на этой планете! Скорее всего, этот эксперимент заключался в создании генного гибрида существа, похожего на бесхвостую обезьяну, и инопланетного космопилота, потерпевшего здесь крушение... А иначе - почему мы никогда не чувствуем здесь себя как дома, а боремся с планетой, уничтожая её цветущий мир, без всякого зазрения совести? И почему нас так привлекают иные миры, по которым мы испытываем острую тоску, и откуда этот вечный дуализм души и тела? Мы постоянно, тысячелетиями изводим себя и планету, а вы хотите, чтобы это вдруг мгновенно прекратилось, как по мановению волшебной палочки? Мы вдруг станем умненькими - разумненькими, как Буратино, и будем есть одну лишь морковку, а не превращаться в хищное стадо, разрушающее всё вокруг? - глаза Ерофея расширились и уставились на Людмилу с гипнотической силой.
- Для этого должна зародиться новая раса. Таких людей, как ребенок Анастасии, живущей в глухой сибирской тайге. Женщины решат судьбу мира. Они должны посвятить себя будущему, посвятить себя детям. Если они будут светлыми и чистыми, то и мужчины исправятся, и оставят беспорядочный секс ради созидающей любви, - сказала Людмила.
