Николай мельком взглянул на неё. Максимально короткая стрижка, светло-русые волосы, большие серые глаза… Она казалась худой и измождённой, особенно на фоне оживлённой и веселой Марины. Николай почувствовал глубокий внутренний надлом, даже надрыв, личную безысходность, тупик и сильную замкнутость этой ещё молодой и энергичной женщины.
— Давайте, для начала, все вместе немного поработаем на Мандале! Она допускает к себе не всех, и если работа не пойдет — не обессудьте. Мы поработаем, если удастся сейчас влиться в окружающее пространство, задействовать энергетические потоки, сгармонизироваться, — сказал Николай. Он был несколько взволнован: ведь это были первые люди «со стороны», с которыми ему предстояло работать очищающей и преобразовывающей энергией Мандалы. И он вдруг почувствовал, что начинает чувствовать и осознавать то, что происходит с доверившимися ему людьми, нутром чувствовать их проблемы и энергетику.
— Здесь надо вести себя, как в храме. Это и есть храм: тайный храм природы. С его особыми, известными только ей, законами, — сказал Николай, — Они просты, только надо им довериться… А сейчас я вас немного почищу. А потом, быть может, отправимся вместе и на дольмен. С дольменом у нас дядя Юра работает, он вам о нём и расскажет. Там место тоже непростое, таинственное…
Андрей, распрощавшийся с Сан Санычем, который от развилки отправился в посёлок к знакомым, задержался у реки, раздумывая, то ли искупаться ему, то ли… Будто что-то удерживало его на этом самом месте, оттягивая то время, когда он спустится к мелководью, перейдёт вброд реку, минует редкий небольшой лесочек и пойдёт затем вдоль длинного поля, после которого по тёмному низинному лесу доберётся до ромашковой Поляны. Вскоре Андрей понял, что задержался здесь не просто так: он увидел приближающегося сюда, шагающего бодрой походкой Арея. Тот, спустившись к реке и заметив в стороне от брода Андрея, улыбнулся, подошёл поближе и присел рядом с ним на траву.
— Ну, что? Я смотрю, ты здесь уже совсем освоился, стал самым настоящим лесным человеком! Не зря тут некоторые тебя уже колдуном называют: сам слышал, — пошутил Андрей, — И где ж ты побывал сегодня? Я рано проснулся, разбудил Наталью и Сергея, а тебя в палатке уже не было.
— Да вот… Будто подняло что-то, очень рано… Я встал и пошёл в горы. Ведь завтра, с самого раннего утра, мне надо будет уже уезжать. Ждут в городе дела… Ну, и захотелось напоследок забраться на одну из самых высоких гор в окрестности. Выбрал Лысую: я вчера вечером расспрашивал у Володи на неё дорогу, он там не один раз бывал. С неё, говорили, открывается замечательный вид на горы, на море. Отправился я по грунтовке, а попал, похоже, в то же самое место, где заблудился Гера, перепутав дорогу и пересохшее русло реки. Иду, а русло постепенно сужается, с двух сторон берега нависают. Получилось, что иду я по глухому каньону. Но, думаю, ничего: дойду так до начала реки, где-то же она берёт своё начало. Но тут мой путь перегородила отвесная скала…
— А, это место — действительно, Капустная Щель… Гера, я так понял, в этот момент назад повернул, а на пересечении сухого русла и тропы встретил Владимира.
— А я полез дальше, на свою голову. По скале — вверх… От реки там одна лишь тоненькая струйка осталась, вниз сбегает. И почти не за что зацепиться. Но я чудом влез всё-таки. Иду дальше. И вижу… Вновь скала путь перегораживает, ещё выше первой. На эту залезть — и вовсе нельзя. Крутая и абсолютно гладкая. А обратно — теперь тоже нельзя: залезть-то по первой из скал я залез, но вот — спускаться… В общем, я попался.
— И что же ты стал делать?
— Растерялся вначале. Уже подумал: орать бесполезно, до дорог каких-нибудь далеко, сюда же вряд ли кто-нибудь забредёт в ближайшее время. И тут вдруг увидел тоненькую тропку, лёгкий след, будто кто карабкался почти вертикально вверх, по береговому склону… Я и полез. Сорвался пару раз. За кустарник, за деревья цеплялся. Склон очень высокий был. Когда влез на него, оказалось, что легкая стёжка по краю обрыва пошла, а потом снова спустилась в Капустную щель, только уже за второй скалой. Долго идти поверху тоже было невозможно: дальше там овраг эту возвышенность пересекал. Когда я снова вниз по склону спустился, то пошёл снова по руслу реки, только уже за непреодолимым препятствием. Это русло же постепенно всё сужалось и сужалось. Стало сумрачно. Казалось, что моему походу никогда не будет конца. По бокам по-прежнему нависали высокие скалы. Птиц совсем не было слышно. Дорогу постоянно перегораживали большие валуны, через которые надо было перелезать, и стволы деревьев — похоже, во время сильных дождей всё это водой несёт. Было страшно. Присутствовало ощущение, что за тобой постоянно следит кто-то… Жуть!
— Там еще небольшая временная аномалия. Когда меня однажды туда заносило, так у меня даже часы остановились, — то ли шутя, то ли всерьез заметил Андрей.
