— А что такое вообще — зло? И как его можно притянуть в свою жизнь, просто прочитав книгу? Да и дьявол и бог — что, так уж различны меж собой? — сел на своего любимого конька Виктор, — Это у нас, у европейцев — добро и зло, дух и материя, свет и тьма. И тому подобное. На Востоке всё гораздо гармоничнее: инь и янь — это не противоположности, а силы, смешивающиеся друг с другом и друг друга дополняющие. Для европейского ума очень трудно стать цельным, завершенным. Это возможно только через алхимические превращения. Для полного осознания мира и себя в нем, для устранения противоречий сознания желательно изучить каббалу. Еще есть хорошая книга, но я забыл, как она называется: что-то там про священную книгу Тота и карты Таро. В этом исследовании говорится о том, что в своём внутреннем развитии человек должен пройти 64 состояния души, прежде чем он выйдет на новый виток осознания. И тут очень важным становится образ пирамиды. А также — число четыре. Четыре стороны света, четыре стихии, — глаза Виктора, казалось, загорелись, и он заговорил далее просто с вдохновенным остервенением, при этом все более и более ускоряя свой шаг. Попутчики едва за ним теперь поспевали.
— В осевом отображении квадрата по обе стороны — это уже двенадцать. Двенадцать свойств — это законченный этап получения знаний, а тринадцать — недаром несчастливое число. Человек, дошедший до тринадцатого уровня, находится в очень шатком положении: в состоянии повешенного. Есть такая карта Таро, на ней изображен человек, подвешенный вниз головой. Но, перевернувшись, став на ноги, он может стать магом и получить власть над стихиями.
— Для этого приподняв самого себя за собственные волосы? — хихикнул Василь.
— Не заморачивайся. Это просто — символика. И не сбивай меня! Так, о чем это я? Ах, да. Власть над стихиями…Потому что на новом уровне витка, в состоянии перевернутой на бок двойной пирамиды, получается знак восьмерки: бесконечность. При отображении же восьмерки на себя — мы получаем квадрат четверки. Это — законченное и высоко устойчивое состояние, но абсолютно не имеющее дальнейшего развития, именно вследствие своей сильнейшей устойчивости. Потому что мы всё равно не уравновесили две крайности стихий: верх и низ, добро и зло. И только человек, подчинивший себе добро и зло, своих ангелов и демонов, вышедший за пределы двенадцати, становится на путь достижения состояния энергетики, равное двадцати четырем: двенадцать проецируется еще раз само на себя. Замыкается круг — виток спирали. Этот человек — воин, подчинивший себе уже земное, но не подчинивший небесное. Затем ему нужно суметь сосредоточиться в точке между двумя пирамидами — и выйти за пределы трехмерной материи. Эта точка — вот здесь, — Виктор вдруг остановился и, посветив на грунтовую дорогу фонариком, начертил палочкой небрежный чертежик, состоящий из двух зеркально отображенных симметрично вершинной точке четырехгранных пирамид, и ткнул в эту самую точку.
— Эта точка — внутри нашего устойчивого куба. Нужно в неё войти. А для этого нужно выйти из трехмерного мира в четырехмерный, сфокусировав своё сознание вне добра и вне зла, вне земного и небесного, вне сознания и подсознания, уравновесить их. Здесь мы вновь имеем число восемь, и если его повторить четырежды — по всем уровням нашего нового восприятия, то мы получим число тридцать два, число мудреца, который, учитывая свойство стихий и двух основных энергий мира, не задержится в этом состоянии надолго, а моментально перейдёт в энергетическое состояние шестидесяти четырех — то есть, на самый высший уровень. Но этот уровень, кроме того, достигается с помощью жертвы, потери себя и обретения антимира. Только отдав всё, человек достигает конечной своей законченности…
— Это круто! — кашлянув, сказал Василь громко, — Наверное. Хотя я ничего не понял, да и, признаться, не хочу. Чтобы такое понять, надо иметь совершенно вывихнутые мозги, да перечитать кучу эзотерической мути. Или наркоты надышаться. По-моему, мы видим перед собой истинного Друнвало Мельхиседека, написавшего эзотерическую геометрию — или что-то в этом роде.
Виктор зло на него зыркнул — и, наверно, сказал бы в ответ что-нибудь злое. Но к этому времени они как раз вышли на большую Поляну, и Василь, не останавливая поток речи, проорал:
— Ура! Мы пришли!
— Да! Вон, люди на Магнит собираются, — подтвердила Марина, — Сам Магнит, похоже, ещё не начался. Пойдём, присоединимся? Мы ведь, получается, как раз вовремя.
— Виктор, дай фонарик Марине, а то тут, кажется, колючек много, надо аккуратно их обходить, — попросил Василь, — Марина, иди впереди — и освещай нам дорогу!
Те, кто уже собрались на Поляне, стояли отдельными группками, одна из которых, став в кружок, пела защитную мантру, которую, совсем недавно, ввел в употребление Вадим. К этой группе, одновременно с Василём, Виктором и Мариной, но с другой стороны, подошла высокая стройная женщина.
— Эту женщину я знаю! — шепнула Василю и Виктору Марина, — Она иногда приходит к нам, беседует с Людмилой. Её зовут Диана. Я вас сейчас с ней познакомлю.
