X. Ловмяньский проанализировал хозяйство крупных землевладельцев, видя в этом средство более глубокого понимания «основ образующейся государственной организации». Основываясь на сведениях русских, польских, немецких, чешских, южнославянских и греческих источников, он убедительно показал сходство эволюции нобилитета различных славянских стран. Автор пришел к выводу о сравнительно небольших размерах собственного хозяйства землевладельческой знати, о его скотоводческой направленности (в частности, коневодства для военных нужд дружины), а также бортничества и других отраслей, удовлетворяющих специфические нужды господствующего класса. Весьма важны данные о неравномерности распределения материальных благ в раннефеодальном обществе — проблема, которая изучена у нас гораздо хуже, чем другие стороны производственных отношений.
Исследование ценно и тем, что оно поднимает вопросы, которые нуждаются в сравнительно-историческом изучении широкого масштаба. Остается открытой проблема о сущности и глубине несоответствия уровня производительных сил, выясненного автором, характеру патриархально общинной собственности, о сущности и глубине его соответствия более прогрессивной, феодальной собственности.
Задача эта далеко не так проста. X. Ловмяньский ее не обходит, но дает лишь краткий обзор данных, говорящих о том, как давно начался процесс концентрации земельных имуществ в руках немногочисленного класса, и делает общее заключение, что этот процесс происходил в конце первого тысячелетия на основе разложения родового строя, при перерастании родовой знати в княжащую; автор показывает также, в чем заключалось социально-экономическое отличие дофеодальной знати от феодальной.
С этим связан и вопрос о структуре собственности и власти в возникавших городах, а равно и вопрос о торговле. Автор собрал многочисленные данные о торговых путях, о развитии внешней торговли и справедливо подчеркивал ее влияние на политику раннефеодальных государств. Но для изучения экономических условий, при которых возможны разложение общины и концентрация движимой и недвижимой собственности в руках отдельных земледельцев, пожалуй, более важное значение имеет анализ товарного производства, закона стоимости, форм накоплений и т. п. Таким образом, этот труд X. Ловмяньского, весьма ценный сам по себе, вызывает, как видим, много вопросов и намечает пути к их дальнейшему решению.
В издаваемой книге X. Ловмяньского «Русь и норманны» — в оригинале «О роли норманнов в образовании славянских государств» — основная проблема анализируется в сравнительно-исторической постановке со столь обильным использованием источников, какого в трудах на эту тему еще не было. Автор ставит вопрос широко, отмечая, что норманны (викинги, варяги) выступали на арене раннесредневековой Европы в переломный период формирования здесь государств и на огромном пространстве от Англии до Руси сыграли в истории тех или других стран различную роль.
Изучив историографию вопроса и источники, он бесспорно устанавливает, что, например, в истории Польши эта роль, вопреки домыслам немецких националистических историков и адептов новейшего «изучения Востока» (Ostforschung), была совершенно ничтожной.
«Ситуация на Руси много сложнее из-за значительно большей инфильтрации норманнского элемента и требует особенно тщательного исследования политических факторов, недостаточно объясненных антинорманистами» (с. 84). Тщательно ознакомившись с досоветской и советской историографией проблемы, автор подчеркивает новое качество советского антинорманизма, сформулированного Б. Д. Грековым и его школой, которая видит корень решения проблемы в социально-экономической истории Руси, тогда как старая наука искала средства для противопоставления норманнским «творцам» русского государства элементы финские, хазарские, литовские, аланские и т. п.